1avtoportal.ru


Осложнения после операции трансректально удаления аденомы
3 2413

    Знаешь,ты такой родной.у тебя руки всегда теплые.я люблю держать их в своих ладонях.и глаза у тебя красивые...очень

    Раздел: Зарядка Дата публикации: 20.12.2015, 19:45


    Соо^к ТЬ1К 1К а (11§1[а1 сору оГ а Ьоок [Ьа[ \уак ргсксг\чх1 Гог §спсга[10пк оп ИЬгагу кЬс1уск ЬсГогс 1[ \уак сагсГиИу ксаппо! Ьу Ооо§1с ак рап оГ а рго]сс[ 10 таке Ше адогШ'в Ьоокв и15С0УегаЫс опИпс. 11 Ьав вигиуеи \ощ епои^ Гог Ше соругх^Ы ю схршс ап! (Ьс Ьоок (о сШсг (Ьс риЬИс иота1п. А риЬИс иота1п Ьоок 1в опе (Ьа! адав пеуег 5иЬ]сс[ (о соруг1§111 ОГ щЬове 1е§а1 соругх^Ы 1епп Ьав ехрша!. \\'Ьс1Ьсг а Ьоок 15 111 (Ьс риЫ1с йотат тау уагу соип(гу Ю соиШгу. РиЬИс (1ота111 Ьоокк аге оиг §а1е'А'аув Ю (Ье рав1, гергевепНп^ а адеаКЬ оГ Ьхвйгу, сиИиге апи кпо'А'1еи§е (ЬаГв оЛеп ШИсиИ Ю Швсоусг. Магкв, поиНопв апи оШег та1§1паИа ргевеШ 1п (Ье 0Г1§1па1 Уо1ите 'А'111 арреаг т (1115 Й1е - а гетхпиег оГ 1Ь1К Ьоок'к 1оп§ |оигпсу Ггот [Ьс риЬИкЬсг 1о а ИЬгагу ап! ГтаИу 1о уои. Ооо§1с 15 ргои(1 1о рагШсг \У11Ь ИЬгапев Ю (И^Шге риЬИс иота1п та1ег1а1в апи таке Лет 'А'1ие1у ассе551Ые. РиЬИс йотат Ьоокк Ье1оп§ ю [Ьс риЫ1С ап! \ус агс тсгс1у [Ьс1г сивюйхапв. Кеуег(]1е1е55, 0115 адогк 15 ехреп51Уе, 5о 1п огйег (о кеер ргоУ1»11п§ (1115 ге5оигсе, 'Л'е Ьауе (акеп 51ср5 [о ргс\'сп[ аЬи5с Ьу соттсгс1а1 раг[1С5, 1пс1и(11п§ р1ас1п§ [ссЬ111са1 ГС5[Г1С[Ю115 он аи[ота[сс1 ^ис^у^п§. \\'с а150 акк [Ьа[ уои: + Маке поп-соттета1 ихе о/1ке_(Ие5 \\'с (1с51§псс1 Ооо§1с Воок ЗсагсЬ Гог и5С Ьу 1П(11У1(1иа15, ап! \ус гсцис5[ 1Ьа[ уои и5С [Ьс5С Г11с5 Гог рег50па1, поп-соттегс1а1 ригро5е5. + Ке/гатрГ)т ашотшей диегут§ IX) по1 5епи аи1ота[С(1 цисг1С5 оГ апу 50Г[ [о Ооо§1с'5 5у5[ст: 1Г уои агс со11(1ис[111§ гс5сагсЬ оп тасЫпс [гап51айоп, орНса! сЬагасйг гесо§п1Йоп ог оШег агеа5 адЬеге ассе55 (о а 1а1§с атои11[ оГ [сх[ 15 Ьс1рГи1, р1са5с со11[ас[ и5. \\'с спсоига^с [Ьс и5е оГ риЬИс иота1п та(ег1а15 Гог (]1е5е ригро5е5 апи тау Ье аЫе Ю 11е1р. + Матшт аипЬшюпТЪе Ооо§,\е "'А'а1егтагк" уои 5ее оп еасЬ Й1е 15 е55еп[1а1 Гог 1пГогт1П§рсор1саЬои[ [Ык рго]сс[ апс1Ьс1р1П§ [Ьст Ипс1 а(1»11иопа1 та1ег1а15 (Ьгои^Ь Ооо§1е Воок ЗеагсЬ. Р1еа5е йо по1 гетоуе И + Кеер и 1е^а1 \\'Ьа[сусг уоиг и5С, гстетЬег (Ьа! уои аге ге5рОП51Ые Гог еп5иг1П§ [Ьа[ \уЬа[ уои агс д.а'\щ 15 1с§а1. Во 110[ а55итс [Ьа[ ]и5[ Ьссаи5с \ус ЬсИсус а Ьоок 15 111 [Ьс риЫ1с йотат Гог и5ег5 1п (Ье Ш11еи 8(а(е5, (Ьа! (Ье адогк 15 а150 т (Ье риЫ1с иота1п Гог и5ег5 1п о(Ьег сои11[пс5. \\'Ьс[Ьсг а Ьоок 15 5[1И т соруг1§Ь( уаг1е5 Ггот соип(гу (о соип(гу, ап(1 аде сап'( оГГсг §и1(1апсс оп 'Л'Ьс(Ьсг апу 5рес1Йс и5с оГ апу 5рес1Йс Ьоок 15 аИо'Л'еи. Р1еа5е йо по( а55ите (Ьа( а Ьоок'5 арреагапсс 1П Ооо§1с Воок ЗсагсЬ тсап5 ![ сап Ьс и5С(1 1П апу шаппсг апуадЬеге 1п (Ье адогШ. Соруг1§Ь( 1пГг1п§етеп( ИаЬ1И^ сап Ье яи1(е 5еуеге. АЬои( Ооо^е Воок ^агсЬ Ооо§1с'5 т15510п 15 [О ог§ап1^:с [Ьс \уог1с1'5 1пГогта[10п апс1 [о такс ![ ип1УСГ5а11у ассс551Ыс апс1 и5сГи1. Ооо§1с Воок ЗсагсЬ Ьс1р5 п;ас1сг5 (115СОУСГ [Ьс \уог1(1'5 Ьоок5 \уЬ11с Ьс1р1П§ аи[Ьог5 ап(1 риЬИ5Ьсг5 гсасЬ пел аи(11СПСС5. Уои сап 5сагсЬ [Ьгои§Ь [Ьс Ги11 1сх1 оГ |Ы5 Ьоок оп [Ьс \усЬ а[ |Ь.1111р : //Ьоокз . доод1е . сот/| Соо^к Это цифровая коиия книги, хранящейся для потомков на библиотечных полках, прежде чем ее отсканировали сотрудники компании Соо^1е в рамках ироекта, цель которого - сделать книги со всего мира доступными через Интернет. Прошло достаточно много времени для того, чтобы срок действия авторских ирав на эту книгу истек, и она иерешла в свободный доступ. Книга переходит в свободный доступ, если на нее не были поданы авторские ирава или срок действия авторских ирав истек. Переход книги в свободный доступ в разных странах осуществляется ио-разному. Книги, перешедшие в свободный доступ, это наш ключ к прошлому, к богатствам истории и культуры, а также к знаниям, которые часто трудно найти. В зтом файле сохранятся все пометки, примечания и другие записи, существующие в оригинальном издании, как ттаиомиттапис о том долгом пути, который книга прошла от издателя до библиотеки и в конечном итоге до Вас. Правила использовапия Компания Соо§1о гордится том, что сотрудничает с библиотеками, чтобы иоровссти книги, исрсшодн1ио в свободный доступ, в цифровой формат и сделать их широкодоступными. Книги, перешедшие в свободный доступ, принадлежат обществу, а мы лишь хранители этого достояния. Тем не менее, эти книги достаточно дорого стоят, поэтому, чтобы и в дальнейшем предоставлять этот ресурс, мы иредириняли некоторые действия, иредотвраш^1юпще коммерческое использование книг, в том числе установив технические ограничения на автоматические запросы. Мы такж:е иросим Вас о следующем. • Не исиользуйте файлы в коммерческих целях. Мы разработали программу Поиск книг Ооо§1е для всех иа'шзователей, иоэтому исиользуйте эти файлы только в личных, некоммерческих целях. • Но отправляйте автоматические запросы. Не отправляйте в систему Соо§1е автоматп^1еские запросы любого вида. Если Вы занимаетесь изучением систем матнинного перевода, оптического распознавания символов или других областей, где доступ к болыному количеству текста может оказаться полезным, свяжитесь с нами. Для этих целей мы рекомендуем использовать материалы, перешедшие в свободный доступ. • Не удаляйте атрибуты Соо§1е. В каждом файле есть "водяной знак" Соо§1е. Он иозволяет пользователям узнать об этом проекте и иомо1ает им найти дополнительные материалы ири помощи программы Поиск книг Сооё1с. Не удаляйте его. • Делайте это законно. Независимо от того, что Вы исиользуйте, не забудьте проверить :1ак01Н10Сть своих действий, за которые Вы несете полную ответственность. Не думайте, что если книга иерешла в свободный доступ в США, то ее на этом основании могут исиользовать читатели из других стран. Условия для перехода книги в свободный доступ в разных странах различны, иоэтому нет единых правил, иозволяюшдх определить, можно ли в определенном случае исиользовать определенную книгу. Не думайте, что если книга появилась в Поиске книг Соо§1е, то ее можно исиатьзовать как у10дно и 1де угодно. Наказание за нарушение авторских ирав может быть очень серьезным. О программе Поиск кпиг Сооё1е Миссия Соо§1е состоит в том, чтобы организовать мировую информацию и сделать ее всесторонне доступной и полезной. Пр01-рамма Поиск книг Соо§1е иомохает пользователям найти книги со всего мира, а авторам и издателям - новых читателей. Полиотекстовый поиск ио этой книге молено выполнить иа ст]>аиице [ЬЪЪр ; //Ьоокв . §оо§1е . сош/ 1 л1 // 5ГШКЖП Т]«»Д1113 ШЕСТЬ СТАТЕЙ о П? А. И. Незеденова. ^-«"^"^-^^^^^®с^>— »>3 Щна 60 коп. С.-ПЕТЕРБУРГЪ. Типограф1я Училища Глухон^мыхъ. (Гороховая. 18) 1892. Дозволено цензурою. С.-Петербургъ. 21 Ноября 1892 г. аА!)!!^ иМАМЕЗ Предисловхе. Въ настоящей книжке авторъ собралъ свои статьи о Пуш- Бин'Ё, напечатанныя въ разное время въ различныхъ пер1оди- ческихъ издан1яхъ: дв р'бчи о поэгЬ (заключающ1Я въ себ опытъ психологической и историко-литературной характери- стики его), разборъ романа «Евгешй Он-Ьгинъ», краткую бш- графш поэта (написанную для народа) и друг. Въ статье ^ Новые отрывки и варганты сочиненгй Душ- кина изь рукописей Румянцевскаго Музея» читатель найдетъ н']Ьсколько произведешй великаго писателя, не вошедшихъ еще ни въ одно изъ собрашй его сочинешй. А. Н. 12 Ноября 1892 г. 0ГЛАВЛЕН1Е. СТРАН. Пушкинъ какъ поэтъ и челов'Ькъ 1 — 14 Р^^чь о Пушкин']^, произнесенная въ Импер. Спб. Уннверснтет'Ь 29 Янв. 1887 г 15 — 29 «ЕвгенШ ОнЬгинъ». Романъ Пушкина 30 — 67 Новые отрывки и вар1анты сочинешй Пушкина (И8ъ рукописей Румянцевскаго музея) . . . 68 — 95 Ммъ и почему пропущена одна глава изъ повести «Капитанская дочка»? 96 — 103 Жизнь А. С Пушкина (для народа) 104 — 118 1) !№ и 1[ЛвВМ1) •). Быстро летитъ время въ русской земл%. Поэтъ, па- мять котораго торжествуемъ мы сегодня, еще могъ бы жить ч^реди насъ, а между т4мъ для него несомнЬнно уже на- ступила истор1Я, время спокойной оценки его поэзхи, его духовнаго труда. Сменялись направленхя нашей критики — менялись и наши отношен1я къ нему. Безотчетный вос- торгъ отъ его дивныхъ стиховъ уступалъ м4сто скептиче- скому взгляду на внутреннюю ихъ ценность; признан1е за нимъ широты воззр'Ьшй боролось съ отрицан1емъ вся- кихъ серьезныхъ уб^ждешй въ его творчеств. Но теперь борьба этихъ мн4шй успокоена ходомъ времени, и па- мятникъ великому поэту открывается какъ разъ въ пору, когда можно сказать о немъ безпристрастное слово. Ясно сознать сущность и заслугу своей деятельно- -сти— ЭТО счастье выпадаетъ на долю немногихъ. Пушкинъ принадлежитъ къ ихъ числу. Онъ опредЪлилъ самъ сущность своей поэз1и въ сти- хотворенш «Эхо»: Реветь ли зв'Ьрь въ л^у гдухомъ, Трубить ли рогъ, гремить ли громъ, Поетъ ли д'Ьва за холмомь, На всякш звукъ Свой откликь въ воздух пустомь ) Р^чь эта была произнесена авторомъ 6-го шна 1880 года на празднестве въ Соланомъ Городке, по случаю открыт1я памятника Пуш- вину въ Москве. 1 — 2 — Родишь ты вдругъ. Ты внемлешь грохоту громовъ, И гласу бури и валовъ, И крику сельскихъ пастуховъ — И шлешь ОТВЕТЬ; Теб'Ь-жъ и]^тъ отзыва... Таковъ И ты, поэтъ! Согласно съ собственнымъ опредЬлешемъ, Пушкинъ былъ живымъ и правдивымъ эхомъ русской жизни. Въ русскомъ обществ, созданномъ петровской рефор- мой, замечаются два течешя: одно есть продолжен1е дре- вней русской жизни, другое пришло къ намъ съ Запада. Историческая задача наша состоитъ въ сл1янш этихъ те- чешй въ одну многоводную, широкую глубокую р4ку; но пока въ нашей жизни обозначились два типа, подъ одинъ изъ которыхъ можно подвести почти каждаго изъ насъ. Первый, который названъ однимъ изъ нашихъ критиковъ «хищнымъ» и который иначе можно бы назвать «тре- вожнывсъ» или «страстнымъ», сложился подъ западно- европейскими ВЛ1ЯШЯМИ; второй (добродушный и смирен- ный)— нашъ нащональный, древне-русскШ типъ. Въ поэзш Пушкина мы видимъ отражеше и того и другого, отражейе во множеств видовъ, на которые они подразделяются, во множеств личностей. Въ начал своей деятельности поэтъ увлекался людь- ми тревожными, страстными, гордыми, неудовлетворяю- щимися ни собою, ни окружающею ихъ жизнью. Онъ былъ тогда подъ вл1яшемъ поэз1И и мысли Запада, онъ подчинялъ свою творческую силу сил поэзш Байрона. Это было въ ту пору, когда (по его словамъ) ему казались нуяшы Пустыни, волнъ края жемчужны, И моря шумъ, и груды скалъ, И гордый двы идеалъ, И безымянныя страданья. — 3 — Потомъ для него настала иная пора, когда онъ со- знательно полюбилъ простую, обыденную русскую дЬй- ствительность (безсознательно сердце его лежало къ ней и прежде), полюбилъ песчанный коеогоръ, Передъ избушкой дв'Ь рябины, Калитку, сломанный заборъ, На неб'Ь с^реньшя тучи, Передъ гумномъ соломы кучи — Да прудъ подъ с^нью ивъ густыхъ. Раздолье утокъ молодыхъ. Этотъ переворотъ въ творчеств Пушкина совпалъ съ невольныыгь переселешемъ его съ юга въ Михайловское, на родной сЬверъ. Но онъ подготовленъ былъ уже ра- нЬе. Въ ОдессЬ душой поэта овладели сомнЪМя, онъ переживалъ пер1одъ рефлексШ, который знакомъ вс^мъ намъ, возросшимъ подъ вл1яшеыгь Запада. Его сталъ по- сещать «какой-то злобный гешй», демонъ: Онъ звалъ прекрасное мечтою, Онъ вдохновенье презиралъ; Не в'Ьрилъ онъ любви, свобод^^. На асизнь насмешливо гляд^лъ, И ничего во всей природе Благословить онъ не хот^лъ. Беззаветно отдавшись на некоторое время своей рус- ской душою этому демону, поэтъ обратилъ его скепти- цизмъ между прочимъ и на то, чЬмъ въ ту пору увле- кался, — на поэз1ю Байрона, на байроническ!е характеры: въ «Цыганахъ» онъ развЪнчалъ Алеко (конечно, побуж- даемый къ этому и инстинктомъ своей русской натуры, воспитанной сказками старушки няни). Алеко благородно' возмуп1,ается зломъ жизни цивилизованнаго общества, въ которомъ люди Любви стыдятся, мысли гонятъ, Торгуютъ волею своей. Главы предъ идолами клонятъ И просятъ денегъ да цЪпей. — 4 — Но онъ оказывается эгоистомъ и деспотомъ, и ста- рикъ-цыганъ произносить надъ нимъ приговоръ: Ты для себя лишь хочешь воли. Ужасенъ намъ твой будетъ глаеъ: Мы робки и добры душою, Ты золь и С1г]^лъ. Оставь же насъ. » Но попытка Пушкина изобразить въ «Цыганахъ» людей противоположныхъ Алеко не удалась, потому что онъ былъ еще далекъ отъ народа. Въ Михайловскомъ онъ сблизился съ народной жизнью и поэз1ей и вполне проникся народными началами. Его руководительницей въ этомъ великомъ д'Ьл! была старушка няня Арина Ро^ дюновна. Кому неизвестно, какъ любилъ поэтъ ее, «по- . другу своихъ суровыхъ дней», свою «дряхлую голубку». Она опять (какъ въ дЬтств!) разсказывала ему сказки, которыя онъ записывалъ, чтобы впосл^дствш переложить въ свои чудные стихи, она п4ла ему п-Ьснь — какъ синица Тихо за моремъ жила, ....какъ д']^вица За водой поутру шла. Кром4 того онъ самъ (одинъ изъ первыхъ у насъ на Руси) записывалъ народныя п4сни и сос1:авилъ «заме- чательный» (по словамъ П. В. Кир4евскаго) сборникъ ихъ. Въ Михайловскомъ занялся онъ и русскою исто- рхей, чтешемъ лЬтописей... Ожесточеннымъ, недоволь- нымъ, разочарованнымъ въ^зжалъ онъ въ Михайловское въ 1824 году; исп:Ьлившимъ сердечныя раны на «лопЬ сельской тишины» и искренней, душевной дружбы, на- роднымъ поэтомъ, авторомъ народной трагед1и «Борисъ Годуновъ» вьгЬзжалъ онъ изъ родного села въ 1826 году. Пушкинъ былъ художникъ — по преимуществу, поэтъ красоты и гармон1и (какъ прекрасно понялъ это вели- кимъ эстетическимъ чувствомъ своимъ В-блинскхй). Вотъ — 5 — почему Пушкинъ и не могъ вдаться въ какую-нибудь односторонность, съузить свое ш110созерцан1е. Понявъ ложную сторону страстныхъ и гордыхъ идеаловъ, не- когда увлекавшихъ его, понявъ, съ другой стороны, кра- соту души простого русскаго человека и его простой обстановки, поэтъ одинаково безпристрастно и вм^стЪ любовно, одинаково объективно отнесся къ обЪимъ, от- крытымъ для него теперь сферавп» жизни. Это всего ярче вБфажается въ его отношен1яхъ къ двумъ основ- нывгь, такъ сказать стих1Йнымъ типамъ его поэзш — Оне- гину и Б4лкину. Искусство нетолько отражаетъ въ себ4 живую дей- ствительность, но и даетъ намъ поэтическую, т. е. без- пристрастную ея оцЬнку. И въ этомъ смысл высоко- поэтическимъ должно назвать отношеше Пушкина къ двумъ названнымъ типамъ. Въ I глав «Онегина», написанной поэтомъ еще въ ранней молодости, и, главное, подъ вл1ян1емъ грубыхъ кишиневскихъ увлечейй, отношешя его къ ОнЬгину, къ пошлости его св-Ьтской и разгульной жизни, какъ-то не- определенны, грубо-сочувственны и странны; но въ даль- нМшихъ главахъ романа взглядъ Пушкина на своего героя — глубок1Й и правильный. Вполн-Ь соглашаясь съ своей Татьяной, онъ показываетъ намъ, что въ сердп;Ь ОнЬгина есть И гордость, и прямая честь, что онъ и уменъ, и способенъ на сильное, страстное чувство, что онъ даже не чуждъ доброты; но что онъ въ то же время эгоистъ до мозга костей, и изъ эгоизма губитъ и себя, и гЬхъ, съ кЬмъ приходится ему встре- чаться въ жизни, хотя бы они. были ему близки и до- роги, какъ Ленсйй и Татьяна. Поэтъ в4ритъ разочаро- вашю своего героя; но онъ видитъ въ то же время, что ОнЬгинъ рисуется этимъ разочаровашемъ не только пе- — б редъ другими, но и передъ самикъ собою, и потому пре- увеличиваетъ его. Таковы же отношешя Пушкина и къ Ив. Петровичу Б'Ълкину, автору «Пов1^стей Белкина» и « Летописи > своего родного села Горохина. Изъ предисловШ къ этимъ произведешямъ мы узнаемъ б10граф1Ю Ивана Петровича, а изъ воззр^шй и сочувств1Й, невольно высказываемыхъ имъ въ его творчеств'^, изъ склада и тона, изъ языка его сочинешй знакомимся съ его характеромъ. Пушкинъ сочувственно относится къ здравому, ясному уму Бел- кина, къ его простоте и смиренхю; но онъ въ то же время очень хорошо видитъ и наивность Б'Ълкина, и не- достатокъ въ немъ душевной силы, и то, что его сми- реше переходить зачастую границы въ преклонеши пе- редъ всЬмъ чужимъ. Какъ ВСЯК1Й художникъ, Пушкинъ изъ души своей взялъ и Он-Ьгина, и Б-Ьлкина; но самъ онъ — ни тотъ, ни другой. Его идеалъ — гораздо выше. Этотъ идеалъ на- шелъ отчасти свое осуш;ествлен1е въ высшемъ образ4 поэзш Пушкина — въ Татьян. Чтобы быть в4рнымъ изобразителемъ современной ему русской дЬйствительности, Пушкинъ долженъ былъ обра- титься къ поэтическому изучен1ю т4хъ элементовъ, изъ которыхъ сложилась наша новая жизнь; онъ это и сдЪ- лалъ. Между его создашями мы находимъ и ташя, ко- торыя изображаютъ нашу историческую старину, и та- К1Я, въ которыхъ онъ рисуетъ западно-европейск1Й бытъ и его представителей. Онъ написалъ балладу «П4снь о в-Ьщемъ ОлегЬ», сказки, Шсни западныхъ славянъ, дра- мы: «Русалка» и «Борисъ Годуновъ», романъ «Арапъ Петра Великаго>, поэму «Полтава», пов-Ьсть «Капитан- ская дочка». — Съ другой стороны, онъ создалъ: «Еги- петская ночи», драмы: «Скупой рыцарь», «Сцены изъ рыцарскихъ временъ», «Пиръ во время чумы», «Мо- цартъ и Сальери», «Каменный гость». — Въ этомъ не- юбыкновенномъ ра8нообраз1и творчества сказалась широта «го поэз1и. О той же широгЬ свидЬтельствуетъ и то обстоятель- ство, что не изобразителемъ дворянскаго только сосло- в1я былъ онъ, а также и поэтомъ простого народа. На- родъ является у него: въ стихотворейи 1819 года «Уеди- неше», въ программе драмы изъ народнаго быта (заду- манной въ Б11ШиневЪ), потомъ въ «Борисе Годунов]^ >, въ балладахъ «Утопленникъ» и «Б'Ьсы», въ «Евгеши Он^гин^» (въ лицЬ няни Татьяны), въ сказкахъ, въ «Дубровскомъ» и въ «Капитанской дочк'Ъ». Сблизившись съ народомъ въ жизни, Пушкинъ не идеализируетъ му- жика въ своей поэз1и, рисуетъ его совершенно реально; но относится къ нему и совершенно серьезно, и вполне <^очувственно. Поэтъ желаетъ народу свободы: Увижу-ль я, друзья, народъ неугнетенный И рабство падшее по манш Царя, И надъ отечествомъ свободы просв']^щеннои Войдетъ м, наконецъ, счастливая заря! Но онъ этимъ не ограничивается, а идетъ дальше: онъ показываетъ намъ присутств1е въ народной душ'Ъ и здравой мысли, и высокаго нравственнаго чувства. Такъ, напримЬръ, баллада «Утопленникъ» учитъ насъ, что по народному представлен1ю (какъ понималъ его Пушкинъ) человЪкъ долженъ исполнить нравственный долгъ свой, хотя бы отъ этого пришлось ему пострадать лично, — въ противномъ случае совесть не дастъ ему покоя. Таково содержан1е поэз1и Пушкина. Въ чемъ же ея заслуга? Этб опредЬлилъ опять самъ поэтъ: И долго буду тЪмъ народу я любезенъ, Что чувства добрыя я лирой пробуждалъ, Что прелестью живой стиховъ я былъ полезенъ И милость къ падшимъ призывалъ. — 8 — «Живая прелесть», живая красота творчества — вотъ главная характеристическая черта поэзш Пушкина. Онъ ум'1лъ такъ понимать и такъ изображать красоту, и кра- соту природы, и (главное) красоту челов4ческаго духа, какъ никто. Изящнее его произведешй нЪтъ ни въ одной литератур. Ему, какъ художнику, нЬтъ соперника въ м1р'Ь. И вотъ почему онъ чувствовалъ себя какъ дома во всЬхъ сферахъ жизни, и самыя разнообразныя явле- н1я ея были ему одинаково доступны и съ одинаковымъ совершенствомъ возсоздавались его творческой фантаз1ей. Одна только область оставалась для него закрытой, это — та сфера жизни, въ которой н'Ьтъ красоты; въ ней онъ оказывался безсильнымъ. Изображеше зла и пошло- сти жизни не входило въ кругъ поэз1и Пушкина. Были попытки (вызванныя, впрочемъ, благородными побуждешями) винить за это великаго художника: онъ (говорили) не боролся и не хогЬлъ бороться со зломъ нашей дЬйствительности, хотя и чувствовалъ присутствхе этого зла въ жизни. Но ташя обвинешя — несправедливы. Это значитъ обвинять Пушкина за это, что онъ былъ только самимъ собою, а не былъ еп];е и Гоголемъ, не взялъ на себя задачи, которая предлежала другому великому таланту. Громадна была творческая сила Пушкина, но эта сила им^ла свои границы. Задачей поэта было показать красоту души челове- ческой, и дЬло свое онъ сд4лалъ и им4етъ неотъемле- мое право на в']Ьчную благодарную память потомства! Всмотритесь въ безчисленяое множество лицъ, соз- данныхъ Пушкинымъ, — и въ каждомъ вы заметите слЪды духовной красоты. Сколько прекрасныхъ людей въ жизни не обратятъ на себя нашего внимашя, потому только, что въ нихъ нЪтъ ничего выдаюп];агося, эффектнаго; мы пройдемъ равнодушно мимо ихъ и не думая, что за ихъ обыден- — 9 — НОЙ наружностью кроются духовныя богатства. А. Пуш- кинъ показываетъ намъ эти богатства и заставляетъ насъ невольно любить такихъ людей. Вотъ, напр., ста- рики Мироновы въ «Капитанской дочк'Ь». Мы, можетъ быть, свысока отнеслись бы къ этимъ простынь людямъ за ихъ наивность, грубость, невежество, простодуппе... Но поэтъ подвйтилъ ихъ безконечную доброту, ихъ веч- ную преданность другъ другу, красоту ихъ смирен1я, ихъ героизвгь, которому они сами не придаютъ и значешя,-— и мы останавливаемся передъ ними съ благогов'Ьйнымъ уважен1емъ. Наоборотъ, вн'Ьшшй эффектъ, могущ1й прельстить насъ своимъ мишурнывгь блескомъ, Пушкинъ ум^етъ раз- венчать, потому что понимаетъ, слышитъ чуткой душою своею отсутств1е въ немъ настоящей красоты. — Эффектно положеше ОнЬгина, читающаго наставлеше Татьяне по- ел получешя отъ нея письма, — Он4гинъ рисуется сво- имъ разочаровашемъ, красиво скорбитъ объ утраченныхъ надеждахъ, о невозможности для него вновь чувствовать и жить: Мечтамъ и годамъ еЬтъ возврата, Не обновлю души моей. Онъ красиво драпируется чувствомъ благородства и великодуш1я: Не всяшй васъ какъ я поиметь, Еь беде неопытность ведеть. Но Пушкинъ безпощадно разбиваеть весь этотъ ка жупцйся блескъ, заставляя Онегина после всего этого влюбиться въ Татьяну. Въ этой любви Онегина есть, однако, большая доля правды, — и мы слышимь ее въ неподдельной страстности его письма, хотя и въ этой искренней страсти своего героя поэтъ опять-таки под- мечаеть фальшивую ноту тщеслав1я^ — и устами Татьяны называетъ Онегина «чувства мелкаго рабомь». — 10 — Какъ бы низко человЪкъ ни упалъ, но въ дупгЬ его почти всегда сохраняется хоть что-нибудь светлое, хоть т^нь добра. И вотъ Пушкинъ показываетъ намъ эти слЪды нравственной красоты въ падшихъ людяхъ, и пробуж- даетъ въ нашей душ4 доброе чувство сострадашя и скорби. Въ свирепой дупй Пугачева (въ пов-Ьсти «Ка- питанская дочка») онъ съум-Ьлъ подметить человеческое чувство благодарности, гуманный порывъ великодуш1я, негодован1е, что см-Ьютъ обижать сироту. Скупой баронъ, герой драмы «Скупой рыцарь», кажется, утратилъ все человеческое^ даже любовь и уважен]е къ себе самому, а между т4мъ поэтъ видитъ въ немъ живое чувство че- сти и показываетъ намъ, какъ, неожиданно пробужденное, оно потрясаетъ всю душу скупца, — и вместо ненависти и презр^шя вш чувствуемъ сострадаше къ падшему бра- ту. Вотъ что значить стихъ — И милость къ падшимъ призывалъ. Росс1я ставитъ памятникъ великому поэту. Можемъ ли мы сказать, что она ставитъ его и великому чело- вгьку^ достойному этого имени по своему уму и сердцу? Оставляя въ сторон обш;1Й вопросъ объ отношеши таланта и творчества поэта къ его нравственному об- лику, обратимся собственно къ Пушкину и его характеру. Велик1Й поэтъ нашъ не получилъ, какъ известно, хорошаго образовашя въ школ. Онъ это очень ясно сознавалъ. «Въ конце 1826 года я часто виделся съ однимъ дерптскимъ студентомъ (писалъ онъ въ своихъ запискахъ про А. Н. Вульфа). Онъ много зналъ, чему научаются въ университетахъ, между темъ, какъ мы выучились танцовать». Но Пушкинъ самъ потомъ пополнилъ недостатки въ своихъ знан1яхъ и развитш, занимаясь настоятельно и — 11 — серьезно самообразовашемъ. Это началось на юг^ (вы- сылка туда изъ Петербурга была для поэта спасешемъ отъ пустой и разгульной столичной жизни); на югЪ принялся онъ за изучеМе Байрона, потомъ за изуче- Н1е другихъ поэтовъ Запада; въ ОдессЬ онъ сталъ со- бирать библ10теку. Еще серьезн'Ье взялся онъ за д^Ьло въ Михайловскомъ. Онь изучалъ тамъ Шекспира, Ка- рамзина, руссшя л1тописи, Тацита; онъ выписывалъ туда изъ Петербурга множество сфьезныхъ сочинешй; много книгъ нашелъ онъ и въ библ10тек4 Тригорскаго. Чтешя поэта сопровождались обыкновенно выписками изъ чи- таемыхъ сочинешй, зам'Ьтками на нихъ. По этимъ зам^т- камъ, по критическихъ мнЬшямъ Пушкина о литератур- ныхъ явлешяхъ въ его критическихъ статьяхъ и пись- махъ мы видимъ, какъ дельны и плодотворны были его умственные труды. Они шли, все усиливаясь, до самой смерти, застигшей его (какъ изв^^стно) на середин'Ь ра- боты надъ серьезнымъ ученымъ сочинешемъ о Петр4 Ве- ликомъ. Поэтическое творчество Пушкина стояло въ т4сной связи съ его учеными заняпями: драма «Борисъ Году- новъ», наприм'Ьръ, основана на историческомъ изучеши эпохи и на изучеши сочинешй Шекспира; пов'Ьсть «Еа- питанская дочка» стоитъ въ тесной связи съ «Исторхей пугачевскаго бунта» и т. д. и т. д. Гешальный худож- никъ совершенно ясно понималъ, что поэтическое твор- чество только тогда можетъ быть плодотворнымъ, когда подъ нимъ есть научная почва. Что касается нравственной стороны поэта, то силь- ное слово говоритъ въ пользу чистоты его сердца, его создашя, за исключешемъ гЬхъ произведешй ранней юно- сти, про которыя впосл1дств1и самъ онъ, осуждая ихъ, выразился: Въ часы забавъ иль праздной скуки, Бывало, лир! я моей Вв']^рялъ изн'Ьженные звуки Безумства, л1^ни и страстей. — 12 — Во всЪхъ остальныхъ сочинен1яхъ личность Пушкина является намъ возвьппенной и прекрасной. Тотъ идеалъ, во имя котораго судить онъ героевъ своей поэзш, сто- ить на недосягаемой нравственной высоте, и мы не най- демь ни одного темнаго явлен1я вь жизни, ни одной дурной черты въ челов-Ьческомь характер, которыя бы онь не то что оправдалъ, а хотя бы только не зам1^ тиль, мимо которыхь овь прошель бы спокойно и равно- душно. Разладь, отчаянье, безотрадная скорбь были чужды его поэтическому созерцайю, — онь всегда находиль изь нихь выходь, и всего чаш;е этимь выходомь была лю- бовь КЬ молодой жизни, КЬ молодому ПОКОЛ'ЬШЮ, ИДУ' щему сменить покол-Ьше прежнее. Такимь чувствомь любви КЬ новой жизни проникнута, наприм., элепя «Брожу ли я...», гд4 чувство скорби поэта о своей близкой смерти уступаеть м4сто чувствамъ болЬе возвы- шеннымь: И пусть у гробового входа Младая будетъ жизнь играть, И равнодушная природа Красою в'^чною с1ять! Подобныхь примЬровь можно привести не мало. Суш;ествуеть мн4ше (и оно укоренилось у нась), что Пушкинь быль заражень родовыми предразсудками, ари- стократической гордостью. Если мы вникнемь вь отно- шешя Пушкина къ народу и кь лицамь изь народа, являющимся вь его поэз1и, если мы вспомнимъ о его отношешяхъ кь старушк4-нян4, то справедливость обви- нешя невольно покажется намь сомнительной. Д'Ьло это требуеть серьезнаго изсл4дован1я; но нельзя и теперь не замЬтить, что уважеше Пушкина кь своимъ предкамь — вь сущности сводится кь уважешю ихь историческихь заслугь. Такь, вь одномь письмЬ о драм% «Борись Го- дуновь», онь сь некоторой гордостью говорить о Гав- — 13 — рил4 Пушкий, что тотъ сид-Ьдъ въ дум4 въ 1616 г, рядомъ съ Кузьмой Мининымъ. «Только дикость и невежество не уважаютъ прошед- шаго» (выразился поэтъ въ одной зам^тк'Ь). «Потомство Мининыхъ и Ломоносовыхъ по справедливости можетъ гордиться сими именами, какъ лучшимъ своимъ достоя- шемъ». Чувство любви является въ поэзш Пушкина такимъ просвётленнымъ и чистымъ, что мы останавливаемся пе- редъ нимъ съ невольнымъ благогов'Ьн1емъ. Ташя лири- чесюя стихотворен1я, какъ «Я помню чудное мгновенье » , «Въ посл^дщй разъ твой образъ милый» и особенно «Для береговъ отчизны дальней» — несомненно принад- лежатъ къ перламъ всем1рной поэзш, какъ по высоте и сил4 чувства, такъ и по изумительной красот4 его вы- ражен1Я. На свое призвате, на свое творчество Пушкинъ смо- тр^лъ очень серьезно. Еще въ 26-мъ году, въ Михай- ловскомъ, въ стихотвореши «Пророкъ» онъ высказалъ, какъ высоки были его требован1я отъ поэта: Бога гдасъ ко мн^ воззвалъ: «Возстань, пророкъ, и виждь, и внемли, Исполнись волею Моей, И, обходя моря и земли, Глаголомъ жги сердца людей!» Въ этихъ стихахъ слышится религюзное настроеше. Это настроеше усиливалось у Пушкина съ годами, и въ конц'Ъ д^Ьятельности вызвало рядъ глубокихъ духовныхъ стихотвореМй. Посл'Ьднее время жизни, когда поэтъ, по выражешю Лермонтова, вступилъ Въ этотъ св1^тъ, завистливый и душный. Для сердца вольнаго и пламенныхъ страстей, — 14 — было для него тяжелой порой, временемъ мелочныхъ оскорблешй, разрушен1я жизненныхъ мечтан1й о счастьи... Онъ находилъ тогда угЬшен1е въ релипозномъ чувств и въ сознаши правственной высоты своего дЬла, своей поэзш: Веленью Божш, о муза, будь послушна, Обиды не страшись, не требуй и ъЬщв,^ Хвалу и клевету пр1е]1ли равнодушно И не оспаривай глупца! Этими стихами и закончилась деятельность Пушкина. Велишй поэтъ и нравственно-возвышенная благород- ная человеческая личность неразрывно связаны въ на- шемъ Пушкин. Ставя ему памятникъ, Росс1я чтитъ въ немъ одинаково поэта и человека. вечная тебе слава, велишй гражданинъ русской земли! РИЬ о ПУШИЩ ПРОИЗНЕСЕННАЯ ВЪ ИМПЕРАТОРСКОМЪ С.-ПЕТЕРБУРГСКОМЪ УНИВЕРСИТЕТ-Ь 29 января 1887 года. Русское общество вспоминаетъ въ настояпце дни ве- ликое трагическое собыпе, совершившееся 50 л4тъ тому назадъ. 29-го января 1837 года смерть унесла въ могилу т^ло Пушкина, а высокШ духъ поэта перешелъ въ жизнь вЪчную. Исполнившееся полустол^йе съ той знаменатель- ной минуты невольно вызываетъ на размышлеше, на вос- поминан1е о великой творческой деятельности почившаго ген1я. Этотъ генШ — наша слава передъ шромъ; онъ и его создан1я — одно изъ нашихъ главныхъ правъ на имя ве- ликаго народа. — Пушкинъ есть завершеше великаго исто- рическаго процесса, начавшагося со временъ Петра, пре- красный и благоуханный цвЪтъ того растешя, которое раз- вивалось изъ сЪмянъ, брошенныхъ Преобразователемъ въ богатую, плодородную почву русской жизни. — Наша рус- ская жизнь, наша родная, отъ эпохи крещешя Владим1ра, и еш;е раньше, отъ глубины доисторическихъ временъ раз • вивавшаяся культура стала воспринимать въ себя, со вре- менъ Петра, начала образованности западно-европейской. Велик1Й процессъ органическаго сл1ян]я чужой просве- тительной СТИХ1И съ нашей народной образованностью всего сильнее и ясн'Ье сказался въ литератур'Ъ и особенно въ •— 16 — V ея главной отрасли — поэзш. Но до Пушкина этотъ про- цессъ представлялъ еще только хаотическое брожен1е силъ. До Пушкина наша новая литература им'Ьетъ иптересъ и значеше лишь для насъ самихъ. Въ великомъ поэтЪ, въ его гешальномъ творчеств! впервые выд'Ьлился изъ хаоса новый шръ, и глубокое содержаше, правда и живая краса этого М1ра имгЬютъ безусловную ценность, ценность для всего св-Ьта. Пушкинъ началъ собою тотъ пер10дъ русской литературы, который ивгЬетъ значеше всеобш;ее. Пушкинъ то-же въ русской литературЬ, что Шекспиръ или Бай- ронъ въ англ1йской, Мольеръ или Викторъ Гюго во фран- цузской, Сервантесъ — въ испанской, Шиллеръ или Гете — въ нЬмецкой и т. д , съ тою разницей, что въ немъ, какъ въ русскомъ поэт временъ преобразованной Петромъ Росс1и, мы видимъ синтезъ вс4хъ культурныхъ началъ. Оттого П0Э31Я Пушкина — безконечно широка: Пушкинъ — свой везд4, во всемъ м1р'Ь; ему одинаково доступны и древняя Русь, и среднев-Ьковая Европа, и Испашя и древ- шй Римъ. Духомъ м^ста и времени, оригинальнымъ ха- рактеромъ эпохи и народности проникнуты и драма «Ру- салка», и «Сцены изъ рыцарскихъ временъ», и «Камен- ный гость», и «Моцартъ и Сальери», — явлеше единствен- ное во всем1рной литератур, ибо никто изъ поэтовъ не былъ въ состоянш такъ переноситься въ чужую жизнь, гакъ воспринимать ее и отражать въ своемъ творчеств'^, какъ Пушкинъ. Но это свойство не лишало его ориги- нальности, народной и индивидуальной, личной. Напро- тивъ, въ широг! захвата его поэз1и и сказалась ея глав- ная народная особенность; поэтъ не подчинялся т4мъ М1рамъ, которые такъ правдиво отражалъ въ своемъ твор- честве, а смотр лъ на нихъ спокойно, съ той высшей точки зр-ЬШя, на которую поставила его народная и лич- ная высота его духа, съ точки зр-Ьная безконечно высо- каго идеала, идеала, въ которомъ примиряются противо- положности и кажуш;1яся противор'Ьчхя жизни человечества. — 17 — Что-же касается личной оригинальности Пушкина, то кому она теперь не ясна? Кому неизвестна неподражае- мая художественная красота создашй нашего поэта? Какъ поэтъ-художникъ Пушкинъ не им']^етъ себ'Ь соперниковъ; изяпщ'Ъе. прекрасн'Ъе его создашй нЪтъ ни у кого ни въ одной литератур'Ъ м1ра. Но эта индивидуальная особенность Пушкина вм'ЬстЬ съ тЬмъ и ставить грани его поэз1И. Поэтъ красоты, ху- дожникъ по-преимуп];еству, Пушкинъ могъ изображать только положительныя стороны и явлешя действительно- сти. Явлен1я отрицательныя, зло и пошлость, не входили въ кругъ его творчества. Для изображен1я ихъ въ нашей жизни долженъ быль явиться новый ген1й; онъ и явился въ лицЬ Гоголя. Пушкинъ самъ прежде и лучше вс^хъ съум^лъ понять это, съум^лъ оценить своего великаго современника. Необъятная ширь содержашя, дивная художественная красота, простота и добродуп11е и спокойный веселый юморъ (свидетельствующ1е о близости поэта къ жизни народа), йжность и гуманность, кроткая человечность чувства, — вотъ черты, отличаюш;1Я нашего Пушкина, Въ концЪ жизни великаго поэта эти возвышенныя свойства его личности все ближе и ближе подходили къ релипоз- ному настроен1ю духа. Релипозное чувство жило въ немъ съ давнихъ поръ и все усиливалось съ годами. Выразив- шись въ 1826 году въ стихотвореши «Пророкъ», оно ска- залось потомъ въ поэме «Галубъ», въ запискахъ о пу- тешеств1и въ Арзерумъ, въ цЪломъ ряде лирическихъ сти- хотворен1й; въ конце жизни поэтъ зачитывался Еванге- л1евгь и ЖИТ1ЯМИ Святыхъ и задувшвалъ большую поэму религ1ознаго характера. Но параллельно съ этимъ въ душе его въ последнюю эпоху деятельности развивалось, отражаясь и въ творче- стве, чувство глубокой тоски. Было-ли это одно недо- вольство поэта окружавшей его действительностью, нашей 2 — 18 — РУССКОЕ и вообще челов'ЬчесЕой, или сюда прим'Ъшивалось и личное горе неудавшейся жизни^ неудавшагося семей- наго счастья, и неудовлетворенность собою и своей дея- тельностью, — это загадка. Во всякомъ случа это чувство тоски, указывая намъ слабую сторону великой творческой силы, въ то-же время свид^тельствуетъ и о высогЬ прав- ственныхъ требовашй поэта, о высоте его идеала. Припомнимъ вкратцЪ ходъ развитая торчества Пуш- кина; припомнимъ, какъ усвоивались имъ различныяпо- этичесшя СТИХ1И и культурныя начала и какъ вырабаты- валась изъ нихъ оригинальная, новая, Пушкинская поэз1я. Д'Ьтство въ отцовскомъ дом'Ь и ранняя юность, время воспиташя въ Лице^, не были вообще благопр1ятны для будущаго поэта въ нравственномъ и умственномъ отно- шеши. Въ дом^ Пушкиныхъ жизнь шла на французск1й ладъ; а лицеисты того времени предавались пирушкамъ и грубымъ шалостямъ. Но няня Арина Род1овна съ ея сказками и песнями и литературное направлеше въ Лице'Ь сказались благотворно на развит1и юнаго Александра Сер- геевича; благодаря нянЪ, онъ сроднился съ русской на- родной жизнью и полюбилъ ее; благодаря чтен1Ю поэтовъ, онъ страстно привязался къ литературе. Это чтеше было, однако, тоже обоюдоострымъ: увлечен1е Вольтеромъ и его подражателями дурно вл1Яло на Пушкина. Впрочемъ отъ этого вл1ян1я спасала его поэз1Я Жуковскаго, которую онъ съ детства полюбилъ горячо, всею душою. По выходЬ изъ Лицея Пушкинъ предался-было пустой светской жизни, попалъ въ дурной кружокъ кутящей молодежи. Но въ эту жизнь не вся ушла душа его: изъ ея глубины подымался порою благородный протестуюпцй голосъ, какъ объ этомъ прекрасно свид4тельствуетъ стихотворенхе 1819г. « Воз- рождет'е»: поэтъ сравнилъ зд^сь помрачавш1я его душу заблужден1я съ чуждыми красками, которыя налагаетъ — 19 — варваръ-художникъ на картину гешя, и которыя съ го дашЕ спадаютъ съ нея, открывая прежнюю красоту картины: Такъ иечезаютъ заблужденья Съ измученной души моей, И возникаютъ въ ней виденья Первоначадьныхъ, чистыхъ дней. Высылка молодаго поэта, за некоторый неосторожныя эпиграммы, на югъ изъ Петербурга — положила конецъ подражательному пер1оду его д^тельности и быть мо- жетъ спасла его гешй отъ погибели въ ложныхъ увле- чен1яхъ. Пушкинъ уЬзжалъ изъ северной столицы еще съ неопредЬлившимся исходомъ происходившей въ его дупгЬ борьбы добра и зла; онъ могъ сказать тогда про себя написанные имъ въ 1818 г. стихи: ВелиБимъ быть желаю, Люблю Росеш честь; Я много об1^щаю, — Исполню-ли, — Богъ в-Ьсть! Новыя, могуч1я впечатлЪн1я юга благотворно подей- ствовали на молодую и чуткую душу Пушкина. Правда, чувственная и грубая жизнь Кишинева действовала какъ отрава; но этой отраве предшествовалъ Кавказъ съ его гранд1озной природой, Таврида съ ея «стройными топо- лями», «нужными миртами» и «темными кипарисами», €ъ ея Чернымъ моремъ; затЬмъ — дружба съ семействомъ Раевскихъ, встреча съ какой-то поэтической женщиной, возбудившей въ душ^ чистую, возвьппенную любовь, и 1наконецъ могучее дМствхе поэз1и Байрона... Все это не только охранило поэта отъ зла, но и дало могуч1й тол- ^окъ его дЬятельности, пробудило въ его творчеств, до- тол отличавшемся некоторою холодностью, горячее чувство... Увлечеше Байрономъ не сделало Пушкина подража- телемъ. Правда, онъ сталъ, сл'Ьдуя великому англ1Йскому поэту, рисовать разочарованныхъ людей, какъ напр. Бав- — 20 — казскаго пл^^нника, и даже сочувствовать имъ; но не трудно заметить, что онъ уже съ самаго начала не столь- ко подражалъ байронизму^ сколько боролся съ нимъ. А въ поэм% ^Цышныу^ онъ уже положительно разв'Ьнчи- ваетъ гордый байроническШ характеръ, переростая такимъ образомъ одного изъ своихъ главныхъ учителей въ подз1и. Пушкинъ чувствуетъ и ц4нитъ все поэтическое, возвы- шенное значеше энергическаго протеста Алеко противъ пошлости общества, въ которомъ Любви стыдятся, мысли гонять, Торгуютъ волею своей. Главы предъ идолами клонятъ И просятъ денегъ да 1^пей. Но онъ точно также понимаетъ и эгоизмъ гордой лич- ности, готовой все принести въ жертву себ'Ь самой: онъ безповоротно осуждаетъ Алеко устами Старика-цыгана: Оставь насъ, гордый челов^къ! Мы дики, н^тъ у насъ законовъ, Мы не терзаемъ, не казнимъ, Не нужно крови намъ и стоновъ, — Но жить съ убШцей не хотимъ. Ты не рожденъ для дикой доли: Ты для себя лишь хочешь воли. Ужасенъ намъ твой будетъ гласъ! Мы робки и добры душою — Ты золъ и см^ъ. Оставь-же насъ! Въ С08дан1и личности Старика-цыгана, благородно протестующаго противъ неум4ющаго простить и незнаю- щаго доброты Алеко, сказались стремлен1я Пушкина къ народу и его благодушной жизни. Но вполне понять эту жизнь для поэта еп];е не настала пора. Переживъ съ Байрономъ романтическое увлечейе чувствомъ, Пушкинъ еще долженъ былъ пережить (по обыкновенному ходу развит1я человека, прикосновеннаго къ европейской куль- тур'Ъ) скептицизмъ и сомнете. Сомнете и посетило его — 21 — (правда, не надолго, благодаря художественной гармон1и его души) въ Одесс!, выразившись главнымъ образомъ въ стихотворен1и <иДемоиъу^. Улыбка, чудный взглядъ и язвительный р'1чи Демона, по словамъ поэта, Вливали въ душу хладный ядъ. Неистощимой клеветою Онъ Провид!^нье искушалъ, Онъ звалъ прекрасное мечтою, Онъ вдохновенье црезиралъ; Не в^^рилъ онъ любви, свобод]^. На жизнь насм1^шливо гляд^^ъ И ничего во всей природ^^ Благословить онъ не хот1лъ. Появлен1е Демона скептицизма, духа сомн^н1я должно быть стоитъ въ связи съ увлечешемъ Пушкина поэзхей поэта мысли — Гете: Пушкинъ зачитывался въ Одесс4 «Фаустомъ». 1 824-мъ годомъ кончается жизнь на югЬ, кончается тотъ пер1одъ, когда великхй художникъ усвоивалъ себ4 блестя- щ1е и могуч1е западно-европейсше идеалы, воспринимая ихъ въ свою чуткую душу и переживая ихъ. Высылаемый изъ Одессы на сЬверъ, въ свое родное село Михайловское, поэтъ горестно прощается съ этими идеалами въ чудес- номъ стихотвореши „ Къ морю^'. Ему кажется епце, что на с^вер"! онъ будетъ жить воспоминашями могучихъ впе- чатлЬшй и огненныхъ чувствъ, испытанныхъ на юЛ. Но на родномъ сЬвер'Ь ждали его иныя впечатл^шя и чувства иныя; ждала новая, не мен^е важная жизнь — жизнь народная. Въ родной русской деревне онъ встрЪ- тилъ добрую дружбу въ простомъ русскомъ семейств Оси- повыхъ-Вульфъ; встр'Ьтилъ свою дорогую старушку-няню, свою < голубку дряхлую», съ которой сталъ проводить цЪлые дни, которая опять, какъ въ д^тствЪ, разсказы- вала ему сказки, п'Ёла п^сни. Въ душ! поэта проснулись т народныя руссшя начала, которыя жили въ ней съ д^т- — 22 — ства; они развились теперь подъ вл1ян1емъ сближен!я съ няней, подъ вл}яшемъ сближен1я съ народовгь; поэтъ сталъ собирать народныя п-Ьсни; Ив. В. Бир(евск1й гово- рить въ предислов1и къ своему знаменитому сб01щику на- родныхъ произведенШ, что Пушкинъ доставилъ ему за- мечательную тетрадь пЪсенъ, собранныхъ имъ въ Пско- вской губернш.— Два года жизни въ Михайловскомъ успокоили взволнованную бурными чувствами и разоча- ровашями душу поэта и сделали его народнымъ писа- телемъ. Чтеше летописей, Истор1и Карамзина и изучен1е Шекспира (посл1дняго великаго учителя нашего поэта) навели его на мысль написать драму изъ русской истор1и. Въ 1825 году онъ и привелъ свой замыселъ въ испол- неше: написалъ ^^Бориса Годунова'^ произведете въ полномъ смысл! слова народное. Драматизмъ личности героя трагед1и, царя Бориса, состоитъ въ противор4ч1и и борьб овлад-бвшей его душою тревожной и бурной, чуж- дой его природЬ, страсти, властолюб1я, съ простыми, сми- ренными и добрывш основами его духа. Бъ концу пребывашя въ Михайловскомъ вполне вы- яснился въ душ Пушкина высошй взглядъ на свое при- зваше, на назначеше поэта. Подобно пророку, поэтъ долженъ «исполниться» волей Бога и жечь своимъ воз- вышеннымъ глаголомъ людск1я сердца. Въ 1826 году новый императоръ Николай Павловичъ освободилъ Пушкина отъ опалы. Съ этой поры, съ прйзда поэта въ Москву, гдЬ онъ встр'Ьтилъ восторженныхъ ц-Ьни- телей своей трагедхи, начинается новый, высш1Й пер10дъ его творчества, время органическаго, живаго сл1ян1я въ его дупй и въ его поэз1и тревожныхъ и страстныхъ за- падно-европейскихъ началъ съ простыми и добрыми на- чалами русской народной жизни. Первое время Пушкинъ радостно отдался впечатлЬ- шямъ жизни въ обш;еств'Ь; но скоро въ душ! его появи- лось недовольство этой жизнью, какое-то печальное разо- — 23 — чарован1е. Съ этихъ поръ до самой женитьбы въ 31 -мъ году мы видимъ его все пере^Ьзжающимъ съ мЪста на мЬсто, какъ будто не могущимъ нигдЪ успокоиться; въ 29-мъ году онъ даже -Ьдегь въ Азио въ нашу действую- щую арм1ю. Чувство тоски сказывается у него порою грустными мечтами о близости своей смерти; прекраснымъ выражен1емъ такихъ думъ является стихотворен1е ч.Бро- жу'Ли я вдоль улщъ шумныхъу^. Въ чудныхъ сти- хахъ, оканчивающихъ эту элег1ю, сказалось все возвы- шенное благородство души Пушкина: онъ находитъ угЬ- шен1е^ исходъ изъ своей тоски въ любви къ молодой жизни, въ желанш радости и счастья молодому поколЬ- шю, идущему сменить его поколЬнхе: И пусть у гробоваго входа Младая будетъ жизнь играть, И равнодушная природа Браюою в'Ьчною С1ять! Больш1я произведен1я этой поры— поэма <и Полтава'^, неоконченный романъ ^Арапь Петра Великого^ и, также неоконченная, поэма «Галубъ». Въ двухъ первыхъ произведен1яхъ съ замечательною художественной силой нарисовалъ поэтъ образъ Петра Великаго, — въ «Полтаве» его энерг1ю, душевную мощь, его велико дупле; въ «Арап Петра Великаго» — его трудолюбхе и добродушную про- стоту жизни. Петръ съ этихъ поръ сильно занимаетъ творческую фантазпо нашего поэта. Пушкинъ чувствовалъ сродство своего духа съ духомъ великаго Царя, пони- малъ, что его значенхе въ поэзш таково же, какъ значе- ше Петра въ практической жизни Росс1и. Чудесно опре- дЪляетъ поэтъ русскаго Царя стихами ^СтансовЪу>. То акаденикъ, то герой, То мореплаватель, то плотникъ, Онъ всеобъемлющей душой На тронЬ в^^чный быль работпикъ. — 24 — ВпослгЬдств1и Пушкинъ пишетъ поэму «М'1дный Всад- никъ» и принимается за истор1ю Петра; но онъ оста- навливается среди работъ надъ этой посл'Ьдней, поражен- ный страннымъ соединешемъ въ личности Преобразова- теля великаго и благороднаго гешя съ типомъ «бича Божьяго>. Поэма ^Галубъу^ служить выражен1емъ овладЪвшаго душой Пушкина релипознаго настроен1я. Путешеств1е по Кавказу пробудило въ немъ мысль о необходимости хри- спанской пропов'1ди среди кавказскихъ племенъ. Поэма рисуетъ намъ противоположность чувствъ любви, прош,е- Н1я и великодуппя христ1анскаго юноши съ суровыми и мстительными страстями дикаго горца. По плану поэмы Тазитъ долженъ былъ сд-Ьлаться потомъ пропов'Ьдникомъ христханской в-бры среди своихъ соотечественниковъ. Посватавшись въ 1829 г. за Наталью Николаевну Гончарову, Пушкинъ въ 1830 г. получилъ соглас1е и уЬхалъ устраивать хозяйственныя д-Ьла въ Нижегород- скую губерн1Ю въ деревню Болдино. Холера заперла его здЬсь на-долго карантинами. Повидимому скучая въ одиночестве и безпокоясь о невест, онъ былъ, однако, счастливъ въ это время; по крайней м^р'Ё никогда, ни прежде, ни посл-Ь, творчество его не было такъ разно- сторонне, такъ полно, такъ высоко, какъ въ осень 1830 года въ БолдинЬ. Ген1й его достигъ въ это время наи- большей степени развипя. Пушкинъ написалъ дв по- сл']^днихъ главы «Онегина», пов'Ьсти Б']^лкина, несколько мелкихъ драмъ и до 30 лирическихъ стихотворешй. Онтинъ и Бгьлкит — два существенныхъ и про- тивоположныхъ типа поэзш Пушкика. Он-Ьгинъ — это рус- ски челов'Ькъ, развившШся подъ иностранными вл1ян1ями, давш1Й перевЬсъ въ себ4 чужимъ началамъ надъ род- ными; въ его душ раздвоен1е, разладъ между умомъ и сердцемъ; прежде онъ былъ романтикомъ, потомъ сталъ скептикомъ; оттого онъ разочарованъ; но это разочаро- — 25 — ваше искренне лишь на-половину, на-половину оно на- пускное, онъ имъ рисуется, ибо онъ эгоистъ, выше всего ставящ1Й свою личность. Изъ эгоизма и желан1я порисо- ваться горькой опытностью онъ заглушаетъ въ душЪ своей возникавшее чувство любви къ Татьян. — Б-Ьлкинъ, въ противоположность Он-Ьгину, челов-Ькъ простой, добрый и смиренный; въ немъ мы видимъ гармоническое согласхе душевныхъ силъ, и потому здоровую крепость нравствен- ныхъ основъ; но онъ непосредственъ и наивенъ, и по- тому несколько комиченъ, и въ немъ н'1тъ страстнаго и могучаго развитая отдЬльныхъ душевныхъ силъ, ума, чув- ства, воли, какъ въ тип-Ь ему противоположномъ. — Пуш- кинъ одинаково объективно и безпристрастно относится къ обоимъ типамъ: онъ разв^нчиваетъ въ великомъ ро- ман Онегина съ его эгоизмомъ; но онъ не увлеченъ и Б-Ьлкинымъ и спокойно видитъ его слабую сторону. Самъ поэтъ стоигъ выше и Онегина, и Белкина. Любимый типъ его творчества, типъ, на сторон ко- тораго ВС его и умственныя, и нравственныя сочувств1Я, есть, конечно, Татьяна^ поэтичесюй образъ, который, вмст съ Тургеневской Лизой, можно назвать высшимъ образомъ русской поэзш. Пушкинъ проводитъ насъ въ роман черезъ вс перходы жизни своей любимой герои- ни: мы знакомимся съ дикой и боязливой мечтательной двочкой Таней, любящей фантастическая сказки и при- роду; мы переживаемъ съ этой Таней, когда она пре- вратилась во взрослую дЬвушку, романтичесшй пер1одъ увлвчен1я чувствомъ, сердечными грезавга; поэтъ длаетъ насъ свидтелями умственнаго развитая Тани на чтенш книгъ Онгина, на размышленаяхъ о немъ самомъ, объ этомъ разочарованномъ эгоист. И наконецъ въ послд- нихъ главахъ съ изумительной поэтической силой передъ нами нарисованъ образъ женщины, вполн владющей собою, съумЬвшей гармонически примирить въ душ и умъ, и сердце, и волю, потому что, глубоко развивъ эти — 26 — СИЛЫ духа на воспринятыхъ началахъ европейской куль- туры, Татьяна осталась въ то-же время простынь и доб- рымъ и искреннимъ русскимъ челов'Ькомъ. Чистая и стро- гая, правдивая и простая, Татьяна вполне понимаетъ жизнь и людей, и изумителенъ по своей умственной и нравственной, по своей поэтической глубин'Ь и прелести ея посл%дн1й разговоръ съ ОнЬгинымъ, гдЪ она такъ справедливо и кротко произносить правдивый приговоръ надъ самого себя не понимающимъ эгоистомь. Сь этимь приговоромъ Татьяны по поэтическому до- стоинству, по глубин и теплогЬ чувства, по изяществу его выражен1я могуть сравниться разв-Ь только двЪ эле- Г1И того-же 30-го года: «^5г^ послп>дтй равъ твой образг милый» и Для береговг чужбины дальней Ты покидала край родной.,. Въ этихъ стихотворешяхъ Пушкинь прощается съ пред- метомъ своей давней, возвышенной и чистой любви. По- эту угодно было скрыть отъ насъ — кто была эта, такь благоговМно. такъ свято имъ любимая женщина; но должно быть ея образъ быль т4сно связанъ въ его дупЛ съ образомъ любимой героини его поэз1и: А ты, съ которой образованъ Татьяны милой идеалъ, — О, много, много рокъ отъялъ! восклицаетъ поэтъ въ конп^ романа. Въ 1831 году Пушкинь женился. Красота Нат. Ник. Гончаровой, надежда въ брак! съ молодой и не затро- нутой еще, быть можеть, светской пошлостью девушкой найти семейное счастье, очаровали великаго художника. Съ этихъ поръ всЬ мечты и думы его, и личныя, и по- этическ1я, литературныя, сосредоточиваются на семь4. Онъ поселяется осЬдло въ Петербург и начинаеть пи- сать произведейя въ народ номъ дух4: перелагаеть въ — 27 — СВОИ художественные, вдохновенные стихи народныя сказки^ уже давно записанныя имъ со словъ Арины Ро- д1оновны, сочиняетъ прозаическ1я пов'1сти — € Дубров' скаго » , « Капитанскую дочку » . — « Капитанская дочка » не была 011:Ьнена въ свое время по достоинству; но коку не понятна теперь вся изумительная красота этой се- мейной хроники^ этихъ дивныхъ картинъ простаго рус- скаго народнаго быта? Первое время послЬ брака Пушкину казалось, что онъ нашелъ искомое имъ счастье мирной семейной жизни. Но потомъ онъ разочаровался. Наталья Николаевна была женою любящей и в'1рной; но... Пушкинымъ пришлось вести свЬтскШ и разсЬянный образъ жизни. Поэтъ меч- талъ объ отставк'Ь и дереве, о независимости и мир- номъ трудЬ; а его связали — свЪтстя прилич1Яу выезды, танцы, придворная служба, непосильные денежные расхо- ды. Тоска овладела душой Пушкина, какъ это было уже прежде, послЬ освобождешя изъ Михайловскаго. И точно такъ-же, какъ прежде, параллельно съ тоскою, смягчая и утоляя ее, стало усиливаться въ его дупй высокое релипозное чувство. Съ сердечнымъ увлечешемъ чи- талъ поэтъ Свяп1;енное Писаше, жит1я Святыхъ, сочинялъ релш1озныя произведешя; такъ, онъ переложилъ въ вдох- новенные стихи умиленную великопостную молитву «Гос- поди и Владыко живота моего»; такъ, онъ задумалъ и уже началъ писать большую релипозную поэму, въ ко- торой хот^лъ представить столкновеше древняго языче- скаго римскаго м1ра съ хриспанствомъ. — Но и эти вы- сок1е замыслы и чувства не остановили готовившейся катастрофы. То общество, среди котораго пришлось поэту жить послЬдн1е годы, ненавид]&ло его, и, лицем'Ьрно чтя его ген1й, не могло выносить его нравственной высоты надъ собою. Они в'&нокъ терновый, Увитый лаврами, над]^ на него. — 28 — Но иглы тайныя сурово Явихи славное чело. Пошли клеветы и сплетни и наветы; начались дерзк1Я и наглыя ухаживан1я за Натал1ей Николаевной молодаго офицера, француза по происхождешю, усыновленнаго голландскимъ посланникомъ, барона Дантеса-Геккерна. И эта последняя капля переполнила чашу: сдержанный и спокойный, благодушный поэтъ вышелъ изъ-себя отъ негодовашя и внзвалъ оскорбителя на поединокъ. Въ гармонически согласной душ4 Пушкина наруши- лось соглас1е, и та стих1я духа, огненная и ревнивая, которую некогда въ юности олицетворялъ онъ въ обра- захъ, подобныхъ Алеко, на мигъ взяла перев'Ьсъ надъ всЬми другими силами. Уже смертельно раненый, поэтъ приподнялся съ земли и съ гн^^вомъ въ лицф послалъ ответный выстр-Ьлъ противнику. Но гн%въ и злоба овла- д'Ьли имъ именно только на мигъ. Они быстро оставили его душу и см-Ьнились хриспански-кроткимъ настрое- н1емъ. ЖуковскШ, не покидавппй Пушкина въ посл^^дше часы его жизни, писалъ потомъ отцу его: онъ какъ будто сд-Ьлался иной; буря, которая за н'Ёсколько часовъ волновала его душу неодолимою страстью, исчезла, не оставивъ на ней и сл'Ьда; ни слова, ниже воспоминашя о случившемся. Данзасъ, секундантъ поэта, спросилъ его: не пору- чить ли онъ ему чего-нибудь въ случа-Ь смерти каса- тельно Геккерна? Пушкинъ отв-Ьтилъ: «требую, чтобы ты не мстилъ за мою смерть: проп1;аю ему и хочу умереть христ1аниномъ». Онъ такъ и умеръ, истиннымъ хриспаниномъ, про- светленный и чистый. ЖуковскШ долго смотрЬлъ ему въ лице тотчасъ поел кончины... Я ув-Ьряю тебя (писалъ онъ потомъ отцу поэта), что ни;:огда на лиц^ его не видалъ я выражешя такой глубокой, величественной мысли. Она, ко- — 29 — Н6ЧН0, таилась въ немъ и прежде, будучи свой- ственна его высокой природ]^; но въ этой чистогЬ обнаружилась только тогда, когда все земное отд!- лилось отъ него съ прикосновешемъ смерти. Таковъ быль конецъ нашего Пушкина. Скорбное событ1е русской жизни вспоминаемъ мы сегодня^ чествуя память великаго человека. Но да по- служатъ намъ ут^шенхемъ прекрасныя слова Жуковскаго о высокомъ настроен1и души умиравшаго Пушкина. Смерть — событ1е великое, и не только горестное, а и радостное: она разрушаетъ нашу земную жизнь^ но она есть начало жизни в^^чной. Пушкинъ умеръ неожиданно и внезапно, въ разцвЪт! своихъ великихъ творческихъ силъ. Но да послужитъ намъ и здЬсь ут^шешемъ мысль^ что много имъ сд'Ьлано, и не будемъ сокрушаться о томъ, чего онъ не совер- шилъ, не усп4лъ совершить. Онъ сдЬлалъ много, и честно и свято выполни лъ свое великое назначеше на земл1. Нич'Ьмъ, конечно, лучше не можемъ мы почтить его память, память этой нашей чистой славы, какъ изучая, съ уважен1емъ и любовью, его велишя, его безсмертныя создашя, создавая, которыя оправдали его в^ш;1я слова о себ-Ь: И долго буду тЬмъ народу я любезенъ, Что чувства добрыя я лирой пробуждалъ, Что прелестью живой стиховъ я былъ полезенъ И милость къ падшимъ призывалъ! „ЕВГЕНШ ОII^ГИIIV', РОтШ) ПУШШГ]. Прошло бол^е шестидесяти л^^тъ со времени оконча- Н1Я Пушкинымъ романа БвгенШ Он^^гинъ; но нельзя думать, что критика сказала уже посл^Ьднее слово объ этомъ ве- ликомъ созданЛи. Велик1Я произведен1я искусства всегда отличаются неисчерпаемою глубиной, а потому и невоз- можно, конечно, ожидать, чтобы въ какое-либо время вполне закончились ихъ оценка и пониман1е, и всякая новая эпоха, ^всякое новое поколЬше найдутъ въ нихь н4« что не замеченное и не оцененное прежде. Съ другой стороны, нельзя не вид'Ьть и того, что въ нашей литера- турной критик'Ь, несмотря на внутреннее богатство одного изъ ея пер10Д0въ (съ половины тридцатыхъ по шестиде- сятые годы), не такъ много сказано существеннаго о романе Пушкина. Б'Ьлинск1й далъ подробный анализъ его въ своихъ знаменитыхь статьяхъ о ведикомъ поэтЪ. Но когда онъ писалъ посл^^дшя изъ статей, его пламенною душой уже начинали овладевать публицистичесшя теор1и; кромЪ того, въ нихъ бол^е, можетъ-быть, ч^мъ гд^-либо, сказалось его западничество; и потому велишй критикъ, вопреки своему художественному и нравственному чувству, далеко не справедливъ въ оцЪнке героевъ Пушкина: такъ, онъ принижаетъ Ленскаго; прекрасно указывая св^тлыя сто- роны Онегина, не видитъ сторонъ противоположныхъ. Что же касается Татьяны, то въ его отношешяхъ къ ней несомненны противоречия: онъ то останавливается предъ ^) Русское Обозр4н1е 1890, № 6. — 31 — ея нравственнымъ образомъ въ восторге и благогов'1н1и, то пытается разв'Ьнчать его; то считаетъ ее „гешальнымъ исключешемъ^' въ окружающей ее пошлой сред'Ь; то на- зываетъ ее типическою личностью, въ которой вырази- лись ВСЁ недостатки русской женщины. Бол^е важно то, что сказали о Татьяне и Он1гинЬ и вообще о романЬ Пушкина Аполлонъ Григорьевъ и Достоевск1й (полйдшй — въ своей р-Ьчи о поэт4). У обоихъ критиковъ мы встр4- чаемъ глубошя прозр'1шя въ сущность д'Ьла. Но оба они ограничились общими указашями, не входя въ подроб- ности, не давая ц-бльнаго разбора произведен1я. ВсЬ эти факты и соображен1я да послужатъ объясне- шемъ предлагаемой попытке вновь разсмотр%ть велишй романъ величайшаго русскаго писателя. Евеенгй Онтит^ начатый на югЪ и оконченный въ БолдипЬ, — главное создан1е Пушкина. Въ течеше восьми л^Ьтъ былъ онъ предметомъ глубокихъ думъ и творчес- кихъ вдохновешй поэта. Романъ имЬетъ великое обще- ственное здачеше: Пушкинъ изобразилъ въ немъ все, что было важнаго, существеннаго въ жизни русскаго обще- ства его времени; зд^сь предъ нами и быть деревни, и жизнь столицъ; и простые руссше люди, живущхе по старин!, и руссше люди, развивш1еся подъ западно-евро- пейскими ВЛ1ЯШЯМИ; и возвышенные характеры, и низ- менные. Со временъ Петра Великаго въ русской обще- ственной жизни замечаются два параллельныя течешя: одно беретъ начало въ западно-европейской цивилизащи, съ которою породнилъ насъ царь Преобразователь; дру- гое есть продолжеше нашего древняго русскаго быта. Пушкинъ, какъ велишй поэтъ и полный выразитель духа своего народа, совм4щалъ въ себ об4 эти струи духов- ной жизни и съ одинаковымъ совершенствомъ изобра- жалъ въ своей поэз1и типическихъ представителей той и другой. Въ высочайшемъ своемъ создаши — Евгенги Ошь-- гинчъ — онъ и рисуетъ намъ въ яркомъ св-Ьт об сто- — 32 — роны нашей общественной жизни: ОнЪгинъ и Ленск!й возрасли и развились подъ иностранными вшяшями; ста- рики Ларины и няня Татьяны живутъ по предан1явгь и обычаямъ стариннаго русскаго быта. Но кровгЬ этого общественнаго значен1я, романъ Пушкина им^етъ еще ВЫСШ1Й смыслъ: въ немъ нарисованъ идеальный образъ рус- ской женщины, въ которомъ воплотились высш1я стрем- лен1я русской души, какъ ихъ понймалъ велик1й нашъ поэтъ. Герой романа^ давшШ произведешю свое имя, — Ев- гешй Он^гинъ. Мы знакомимся съ нимъ съ самаго его детства, знаемъ вс^ перходы его жизни, (Пушкинъ самъ поставилъ так1я формы своему пов^ствован1ю: о жизни обоихъ героевъ — Онегина и Татьяны — онъ разсказываетъ въ хронологическомъ порядке, строго соблюдая его от- носительно Татьяны и не совсЬмъ выдерживая, какъ уви- димъ, относительно ОнЬгина). Сынъ св-Ьтскаго барина, достаточнаго челов-Ька, Он4гинъ былъ воспитанъ по-св4т- ски. Сперва за нимъ ходила ша€1аше, потомъ ее смЬнилъ гувернеръ шопзхеиг ГАЬЬё, который училъ мальчика шутя, водилъ гулять въ Л-Ьттй Садъ и не докучалъ ему «мо- ралью строгой >. Он4гинъ учился и исторш, и словес- ности, и латыни, но всему «кое-какъ». Изъ исторшонъ ознакомился съ анекдотами минувшихъ временъ — «отъ Ромула до нашихъ дней»; по- латыни «зналъ довольно», чтобы Потолковать объ ЮвеналЪ, Въ кон1ф письма поставить: уа1е, Да помнилъ, хоть не безъ грЪха, Изъ Энеиды два стиха. Въ области литературы «бранилъ Гомера, веокрита», и чтеюю поэтовъ предпочиталъ Адама Смита, потому что въ то время въ св'ётскомъ обществ'^ была мода на по- литико-экономичесшя сочинен1я. Въ совершенстве была — 33 — известна Онегину только одна наука — «наука страсти нужной» (какъ выразился поэтъ), т.-е. уменье ухаживать; да зналъ онъ еще французсшй разговорный языкъ, у11^лъ непринужденно кланяться и легко танцовать мазурку. Въ восемнадцать л1тъ образоваше и воспиташе его кончи- лись, онъ вступилъ въ св-Ьтское общество, — и свйтъ р'Ьшилъ, Что онъ уменъ и очень миль. Шкоторые нашли его даже челов'1комъ ученымъ, даже переученымъ. Мы вс^^ учились понемногу, Чему-нибудь и какъ-нибудь, Такъ воспитаньемъ, славу Богу, У насъ не мудрено блеснуть, говоритъ поэтъ. Он^гинъ къ тому же умЪлъ поражать своимъ счастливымъ талантомъ — Безъ принужденья въ разговор^^ Коснуться до всего слегка, Съ ученымъ видомъ знатока Хранить молчанье въ важномъ спор^^... Со вступлешя въ св4тъ начинается второй перюдъ его жизни. Въ праздности и пустомъ разсЪяньи прово- дить Он^гинъ время; поздно проснувшись, еще въ по- стели получаетъ онъ приглашешя на балы; вставши^ за- нимается долго и внимательно своимъ туалетомъ; потомъ 'Ьдетъ «въ утреннемъ убор» гулять: потовгь спЬшитъ об4дать въ модный ресторанъ, гд4 уже ждутъ его прхя- тели^ таше же праздные свЪтсте люди, какъ онъ; об'Ьдъ ихъ отличается изысканностью и роскошью. Съ об^да Он^гинъ ^детъ въ театръ. въ балетъ (оперныя и дра- матическ1я представлешя, какъ требуюпця н1Ькотораго на- пряжешя умственныхъ способностей и серьезнаго къ нимъ отношен1я. его не привлекаютъ). Вернувшись домой^ онъ два-три часа проводить передъ зеркаломъ, опять усердна 3 — 34 — занимаясь туалетомъ. Зд^сь Пушкинъ рисуетъ кабинетъ Онегина съ наполняющими его янтаремъ, фарфоромъ и бронзой, гребенками, стальными пилочками для ногтеЁ, ножницами, щетками «тридцати родовъ» и другити пред- метами, свидетельствующими какимъ истиннымъ фран- томъ былъ герой романа. Зат^мъ Он'Ьгинъ отправляете^ на званый вечеръ; иногда въ одну ночь усп-Ьваеть по- бывать на двухъ-трехъ балахъ. Тутъ открывается для него широкое поприще прикладывать къ дЬлу плоды сво- его воспитан1я, свои знашя — модное светское остроум1е и «науку страсти нужной»; тутъ ухаживаетъ онъ за св'Ётскими барышнями и барынями, разыгрывая роль, то очарованнаго, то равнодушнаго, то готоваго придти въ отчаянье. Домой пр1езжаетъ онъ утромъ, когда деловой людъ столицы уже проснулся для своихъ дневныхъ за- НЯТ1Й. И такъ изо-дня въ день убиваетъ ОнЬгинъ время. Но тутъ сл4дуетъ сказать къ чести его, что такая пустая жизнь ему, наконецъ, надо^^даетъ; онъ начинаетъ скучать. Недугъ, котораго причину Давно бы отыскать пора, Подобный англйскому сплину, Короче — русская хандра ймъ овлад']^а понемногу, говоритъ поэтъ. Онегина перестактъ интересовать и балы, и балетъ, и изысканные об'Ьды. Онъ охлад'Ьваетъ къ жизни и разочаровывается; онъ появляется въ гости- ныхъ угрюмый, подобный Чайльдъ-Гарольду. На первый взглядъ это сходство съ героемъ Байрона представляется вн'Ьшнимъ и разочароваше Онегина мелочнымъ; но нельзя однако не признать, что онъ цЪлою головой выше т^хъ своихъ товарищей и сверстниковъ, которые такъ и оста- лись до конца дней пустыми людьми и не усомнились въ важности своей св'Ьтской жизни. Въ душ^ Онегина было нЬчто высшее, что влекло его къ иному быт1ю; натура его быиа[а не дюжинная. Бросивъ св^тъ, Он^гинъ — 35 — заперся дома и принялся за книги; сперва онъ хотЪлъ <ютанять, но когда это не удалось, предался чтен1ю. Однако и чтен1е не пошло на ладъ, и скоро ОнЪгинъ бросилъ книги И полку съ пыльной ихъ семьей Задернулъ траурной тафтой. Обо всемъ этомъ Пущкинъ въ первой глав! романа разсказываетъ очень кратко: мы не знаемъ, что именно читалъ Он^гинъ, не знаемъ и какое впечатлите произ- вели на него прочитанныя книги и даже произвели ли онЬ впечатлЪн1е, помогли ли ему умственно развиться? ЗдЬсь предъ нами художественный недостатокъ въ первой главЪ романа; Пушкинъ писалъ эту главу въ Одессе, въ 1823 году, когда талантъ его еще далекъ былъ отъ пол- наго развит1я и когда онъ смотр'1лъ на свое произведем н1е, какъ на легкую шутливую поэму, савгь уподобляя ее «Беппо» Байрона. Онъ въ то время даль свободную романа, Какъ сквозь магичесшй кристалъ, Еще не ясно различалъ. Дальн^йш1я главы романа, однако, поправляютъ дЬло. Въ XXXV строф 8-й главы поэтъ, разсказывая, какъ Он^гинъ, въ отчаяши отъ холодности Татьяны, заперся въ кабинет и сталъ читать, перечисляетъ занявшихъ его авторовъ: Сталъ вновь читать онъ безъ разбора, Прочелъ онъ Гиббона, Руссо, Манзони, Гердера. Шанфора, Мас1ате с1е 81;ае1, Биша, Тиссо, Прочелъ скептическаго Беля, Прочелъ творенья Фонтенеля, Прочелъ изъ нашихъ кой-кого, Пе отвергая ничего: И альманахи, и журналы... — 36 — На основаши этого можно думать, что так1я же, или подобдыя книги читалъ Он^гинъ и раньше. Во всякомъ случа весьма вероятно, что у него подъ руками были и дбльныя, серьезныя сочинен!я очень разнообразнаго со- держашя. Что касается другаго вопроса — какъ подей- ствовало чтен1е книгъ на развит1е ума Онегина, то на него можно ответить еще съ большею определительно- стью. Несомненно, что это чтеше было благотворнымъ для развийя героя романа. Чтенхе было для Онегина, какъ и для самого Пушкина, средствомъ самообразова- шя, пополнившимъ пробелы въ поверхностномъ воспи- таши. Последуюпця главы произведешя изображаютъ от- ношен1я Онегина къ людямъ, съ которыми ему пришлось, познакомиться въ деревне, и оказывается, что Онегинъ умеетъ понимать людей (къ чему уже совершенно не былъ подготовленъ своимъ поверхностнымъ образовашемъ): онъ сразу отличилъ Ленскаго среди другихъ своихъ со- седей, съ которыми разошелся после первой же встречи; онъ съ перваго взгляда съумелъ оценить Татьяну, на- шелъ ее неизмеримо выше ея младшей сестры Ольги. Возврап1;аясь домой съ Ленскимъ после перваго посеш;е- шя Лариныхъ, онъ выражаетъ удивлеше, что юноша оча- рованъ Ольгой, онъ говоритъ: Я выбралъ бы другую, Когда бъ я былъ, какъ ты, поэтъ: Въ чертахъ у Ольги жизни нетъ. Уменье понимать людей сказалось даже въ небреж- ной оценке Онегинымъ матери Татьяны и Ольги: А, кстати: Ларина проста. Но очень милая старушка. Конечно, и помимо книгъ, сама жизнь развиваетъ умъ человека; но что у Онегина дело развит1я не обош- лось безъ книгъ, объ этомъ положительно свидЬтель- ствуютъ предметы его разговоровъ съ Ленскимъ. Разго- — 37 — ъоры эти были вполне серьезнаго характера и ихъ не могъ вести пустой св'ЬтскШ челов'Ькъ, какимъ мы видели Онегина на петербургскихъ балахъ: Межъ ними все рождало споры И къ размышленш влекло: Племенъ минувшихъ договоры, Плоды наукъ, добро и зло, И предразсудки в']^ковыб, И гроба тайны роковыя, Судьба и жизнь, въ свою чреду Все подвергалось ихъ суду. Серьезность умственныхъ интересовъ Онегина въ де- ревне, несомненное развит1е его ума заставляютъ насъ предположить^ что пер1одъ занят1Й Онегина чтешемъ въ Петербурге не былъ слишкомъ кратокъ: вероятно онъ тянулся гораздо дольше, чЪмъ говоритъ объ этомъ поэтъ въ первой главе романа. Развит1е ума Онегина сказалось и во взгляде его на увлечешя/ Ленскаго. Онъ понималъ, что романтическ1я мечты его молодаго друга, его „юный жаръ' и „юный ^редъ^' свойственны юношескому возрасту и пройдутъ съ годами. Но это понимаше мечташй юноши-поэта свидЬ- тельствуетъ не объ одновгь увгЬ Онегина, а ещ;е и о другомъ обстоятельств: если Он'Ьгинъ такъ увгЬетъ по- нимать „юный жаръ'' и „юный бредъ^^^ значитъ онъ самъ переживалъ ихъ, самъ испыталъ романтическ1я увле- чешя. Зд^сь открывается предъ нами еще одна ошибка первой главы романа: молодой поэтъ, сочиняя ее, про- пустилъ цЬлый перюдъ изъ жизни своего героя — эпоху романтизма. Что для Онегина была такая же пора, ка- кую переживаетъ предъ нами въ роман Ленск1й, объ этомъ, кром указаннаго, свидЪтельствуютъ мнопе факты, и прежде всего дружба Онегина съ Ленскимъ. Разска- зывая о ней во второй глав, Пушкинъ замЪчаетъ, что чаще всего шли у друзей разговоры о страстяхъ, и Он4- — 38 — гинъ, уже ушедпйй „отъ ихъ мятежной власти'^, гово- рилъ о нихъ Съ невольньшъ вздохомъ сожаленья. Он^гинъ любилъ выслушивать сердечныя признангя Ленскаго, его мечты и грезы, какъ старый инвалидъ лю- бить слушать разсказы молодыхъ воиновъ; тутъ Пушкинъ (какъ мы видимъ) самъ уже положительно свидетель- ствуетъ о романтическомъ прошломъ ОнЬгина. О томъ же говорить и отношен1я Онегина къ Татьян; письмо мо- лодой девушки произвело на него сильное впечатлн1е; Быть-можетъ чувствШ пыль старинный Инь на минуту овлад^^ъ, зам^чаёть Пушкинь. При встрЪч'Ь съ Татьяной вь саду Он4гинъ говорить ей, что ему мила ея искренность, по- тому что Она въ волненье привела Давно умолкнувш1я чувства... На эту былую жизнь сердца есть, впрочемъ, намеки и въ первой глав романа, напримръ, вь разсказ поэта о своемь знакомств съ Онгинымъ: Мн нравились его черты, Мечтамъ невольная преданность... Страстей игру мы знали оба Воспомня прежнихъ лтъ романы, Воспомня прежнюю любовь, Чувствительны, безпечны вновь, Дыханьемъ ночи благосклонной Безмолвно упивались мы! Какъ въ лсъ зеленый изъ тюрьмы Перенесенъ колодникъ сонный, Такъ уносились мы мечтой Еъ началу жизни молодой. — 39 — Но эти неясные намеки получаютъ значеше лишь когда мы сопоставимъ ихъ съ дальн^йшимъ повФствова- н1емъ романа, — и тогда они положительно показываютъ, что была и для Онегина пора жизни сердцемъ. А такъ какъ романтическ1й пер1одъ обыкновенно предшествуетъ въ жизни человека эпох'Ь умственнаго развит1я, то эта пора должно-быть предшествовала заняпямъ Онегина са- мообразован1емъ, см^нивъ собою время его пустыхъ увле- чеМй св'Ьтскою суетой. Разочаровавшись въ чувств'Ь^ какъ это часто бываетъ съ романтиками^ ОнЪгинъ, когда въ немъ „сердца жаръ погасъ^^ попробовалъ предаться ис- ключительно умственной жизни и окружилъ себя кни- гами. Остается ответить еще на одинъ вопросъ, не разъ- ясненный достаточно въ первой глав^: почему Он'Ьгинъ пересталъ читать и бросилъ книги? Еонечно, здЪсь играла некоторую роль и его неподготовленность къ серьезному умственному труду; но главная причина другая: исклю- чительно отвлеченная жизнь, жизнь однимъ умомъ тя- жела для живой души и утомляетъ человека, какъ вся- кая односторонность. Поэтому за пер10домъ увлечешя умственною жизнью наступила пора скептицизма, пора новаго разочаровае1я. Такимъ образомъ, мы видимъ, что разочароваше Оне- гина не такое пустое и поверхностное, какимъ оно могло сначала показаться. ОнЪгинъ жилъ духовно, чувствовалъ и мыслилъ, многое испыталъ и во многомъ изверился. Но въ душ4 его н4тъ соглас1я между умомъ и чувствомъ, н4тъ гармоши, — оттого онъ и недоволенъ жизнью и разочарованъ. Онъ похожъ этимъ на героевъ Байрона. ЗдЬсь сказалось, конечно, и вл1ял1е на него байронизма, господствовавшаго въ т% времена въ Европе, увлекав- шаго и русское общество. Описывая въ седьмой гла&Ь романа деревенскую библ1отеку Онегина, Пушкинъ ука- зываетъ на Байрона, какъ на писателя любимаго его — 40 — героемъ и исключеннаго изъ опалы, которой подверглись мнопя книги. Онгинъ собирался уже разгонять свою хандру пу- тешеств1емъ, какъ вдругъ умеръ разоривш1йся его отецъ, не оставивъ ему ничего, и разочарованный юноша дол- женъ бы былъ приняться за трудъ. Трудъ быть-можетъ отрезвилъ бы его и избавилъ отъ разочаровашя. Но судьба вновь сделала его достаточнывсъ челов^ковгь: умеръ дядя и оставилъ ему деревню. Он^гинъ бросаетъ столицу, и начинается новый, оельсшй пер10дъ его жизни. Новыя впечатл4н1я, близость къ природЬ чуть не оживили Оне- гина; деревЕш, простой сельскШ бытъ ему очень понра- вились. Онъ принялъ живое участхе въ судьб крестьянъ, задумалъ учредить ,, новый порядокъ" и „яремъ' ста- ринной барщины Оброкомъ легкимъ зам^нилъ — И рабъ судьбу благословилъ. Тутъ сказалась хорошая черта Онегина: подъ холод- нымъ сплиномъ въ груди его бьется въ сущности доброе сердце. Однако, деревенсюя впечатл4н1Я скоро ему пр!- ^лись и онъ заскучалъ попрежнему. Два дня ему казались новы Уединенныя поля, Прохлада сумрачной дубровы, Журчанье тихаго ручья. На трепй — роща, холмъ и поле Его не привлекали бол)^... Такъ говорится въ первой глав! романа. Впрочемъ, въ глав! четвертой поэтъ несколько изм']^няетъ дЪло: оказывается, что время увлечен1я Онегина деревней про- должалось значительно дол^е; разсказавъ здЬсь, какъ новый помЬщикъ проводи лъ свои дни, Пушкинъ при— бавляетъ: — 41 — Вотъ жизнь Он1^гина святал; И нечувствительно онъ ей Предался, красныхъ л!кшлхъ дней Въ безпечной нЪг]^ не считая, Забывъ и городъ, и друзей, И скуку праздничныхъ заткй. Предъ нами, значить, еще художественная ошибка первой главы произведен1я. Естати будетъ указать и на другаго рода недостатокъ начала романа, на художе- ственно-нравственную, если можно такъ выразиться, ошибку поэта. Отношешя Пушкина къ Онегину вообще въ романе (какъ увидимъ) объективны и правдивы. Но въ первой главЪ онъ еще не могъ подняться до этого: онъ рисуетъ своего героя субъективно, и не можетъ самъ стать выше его, даже выше его пустыхъ св'Ьтскихъ при- вычекъ. Такъ, Пушкинъ почти сочувственно изображаетъ время провождешя Онегина за туалетомъ, прибавляя отъ себя: Быть можно д']^ьнымъ челов']^конъ, И думать о крас ногтей, — Еъ чему безплодно спорить съ в']^комъ? Обычай деспотъ межь людей. Сочувственно говорить онъ и о балетныхъ увлече- Н1яхъ Онегина: Мои богини! Что вы? гд вы? Внемлите мой печальный гласъ! обращается поэтъ къ танцовщицамъ. ЗагЬмъ слЪдуетъ восп^ваше балерины Истоминой, которая То станъ совьетъ, то разовьетъ, И быстрой ножкой ножку бьетъ, — и строфы о дамскихъ ножкахъ. (Впрочемъ, нельзя не заметить, что эти строфы порой проникнуты неподдЬль- нымъ, живымъ лиризмомъ, искреннимъ, увлекательнымъ чувствомъ). Он4гинъ въ первой глав, признавъ себя — 42 — разочарованнымъ, сталъ презрительно смотреть на людей (безъ достаточнаго, конечно, на то основашя). Пушкинъ и въ этомъ ему готовъ сочувствовать: Кто жиль и мыс1илъ, тотъ не можетъ Въ душ^^ не презирать людей, говорить онъ. Онъ готовъ сившатизировать и презритель- ному отношешю Онегина къ литератур^^, послЬ того какъ не удались занят1я чтешемъ: Читалъ, читалъ, а все безъ толку: Тамъ скука, танъ обманъ и бредъ; Въ томъ сов^^сти, въ томъ смысла нЪтъ; На ъ&Ьть различный вериги, И устар^а старина, И старымъ бредить новизна. Таковы отношешя поэта къ своему герою въ начал произведен1я. Первая глава романа написана на югЬ, когда Пушкинъ находился еще подъ вл1ян1емъ темной стороны байронизма, когда къ нему вернулись и былыя петербургск1я увлечешя пустаго характера; внутренняя жизнь его тогда еще была полна противорЬч1Й: струи чувственности уживались и перем^пшвались въ немъ съ высокими порывами идеальнаго чувства. Начиная съ Одессы, Пушкинъ быстрыми шагами по- шелъ по пути нравственнаго самоусовершенствовашя, — и въ даль]^йшемъ ход'Ь романа его отношешя къ Оне- гину объективны и безпристрастны, и самый тонъ про- изведен1я изменяется. Начало этого можно, впрочемъ, заметить уже и въ первой глав: напримЪръ, въ ирони- ческомъ отношенш поэта къ воспитан1ю Он'Ьгина, въ его радостной готовности (въ заключите льныхъ строфахъ) указать различ1е между ОнЪгинымъ и собою. Въ деревне завязались у Онегина отношен1я къ двумъ лицамъ — Ленскому и Татьян-Ь, им%вш1я решитель- ное вл1яше на его судьбу. Въ поэтическомъ изображеши — 43 — Пушкинымъ этихъ отношешй выразился правдивый и вы- С0К1Й судъ поэта надъ своимъ героемъ. ОнЪгинъ и Ленск}й прямо противоположны другъ другу по характерамъ: Волна и камень, Стихи и проза, ледъ и пламень Не столь различны межъ собой. Одинъ — холодный, разочарованный въ жизни скеп- тикъ, смотрящШ на все съ С01шЬшемъ; другой — роман- тиБЪу мечтатель, очарованный жизнью, ш'ромъ и людьми, видяпцй все въ розовомъ цв^т^. Не развращенная свет- скою суетой, которой не знала, душа Ленскаго верить во все прекрасное; кровь его волнуютъ Негодованье, сожаленье. Ко благу чистая любовь И славы сладкое мученье. Онъ в4рилъ въ родство душъ, въ любовь не умира- ющую за гробомъ, въ вечную самоотверженную дружбу; в^рилъ въ то, что явятся на землЪ идеальные, «избран- ные судьбами» люди, которые готовы будутъ пожертво- вать собою для м1ра и дадутъ ему блаженство. Вернув- шись изъ «туманной Герман1и» поклонникомъ Канта, Шиллера и Гете, онъ восторженно восп^ваетъ въ сво- ихъ стихахъ любовь, природу, печаль, И нЪчто, и туманну даль, И романтичесшя розы. Несмотря на свое знакомство съ н^мещсою филосо- ф1ей и наукой, Ленсшй еще такъ молодъ, что живетъ не столько умственною жизнью, сколько сердцевгь, чув- ствомъ; оттого онъ мало понимаетъ людей. Въ его гла- захъ люди разделяются на ангеловъ и демоновъ; сере- дины онъ не знаетъ. Онъ идеализировалъ Ольгу, весе- лую, простодушную, не лишенную даже поэзш, но лег- — 44 — комысленную^ пустую девушку. Вызывая Онегина на дуэль, готовый умереть за нее, онъ твердо увЪренъ быль въ томъ, что она останется в4чно в4рна ему. Мой №дный Леншй! За могилой Въ пред'коюхъ в'Ьчности глухой Смутился ли 111^вецъ унылый Измены вестью роковой? горестно восклицаетъ Пушкинъ, разсказавъ о томъ, какъ Ольга скоро забыла жениха и полюбила другаго. Лен- ск1й не понималъ Татьяны; не понялъ онъ и Он'Ьгина. Сначала онъ идеально смотр^лъ на своего новаго друга, считая его готовымъ на самопожертвоваше; потомъ, когда Он4гинъ сталъ шутя ухаживать за Ольгой, Ленсшй р-Ь- шилъ, что онъ существо абсолютно-злое, демонъ-соблаз- нитель. Пушкинъ д-Ьлаетъ предположеше о будушей судьб! Ленскаго, еслибъ юноша-поэтъ остался живъ. Быть-можетъ онъ былъ рожденъ «для блага м1ра» и стра- дальческая тЬнь его унесла съ собой «святую тайну >; а быть-можетъ и то, что его ждалъ самый обыковенный удЬлъ: съ концомъ юности оxлад^^гь бы жаръ души и онъ сталъ бы вести пошлую, почти растительную жизнь, какую ведутъ мнопе его сосЬди. Пушкинъ, не останав- ливаясь ни на одномъ изъ этихъ предположешй, считаетъ оба одинаково вероятными, потому что характеръ Лен- скаго еще не опред'Ьлился окончательно: мечтательныя увлечешя юноши-романтика должны были въ дальнМ- шемъ ход'Ь его развит1я, смениться разочароваШемъ и скептицизмомъ, а таше переходы въ нравственномъ быт1и тяжелы для челов-Ька и сопряжены обыкновенно съ опас- ностью. ЛенскШ могъ примирить въ себЪ сердце и умъ, и тогда жить высокою нравственною жизнью; могъ и пе- рейти отъ разочаровашя къ нравственному равнодуш1ю и падешю. Он^гинъ и ЛенскШ, несмотря на противоположность характеровъ, подружились. Что же могло ихъ сблизить? — 45 — Вопервыхъ, сходство образовашя; ЛенскШ слушалъ лек- щи въ нмецкихъ университетахъ, Он4гинъ поверхностно, учился кое-чему; но мы знаемъ, что онъ чтенхемъ по- правилъ недостатки своего образован1я, и по умствен- нымъ интер^самъ стоялъ безконечно выше тЪхъ сосЬдей своихъ, которые могли говорить только О С']&НОКОС']^, о вин^^, О псарн^^, о своей родн']^. Вовторыхъ, ихъ сблизилъ общ'Ш ходъ ихъ духовнаго рав- ВИТ1Я; противоположность между ними происходить глав- нымъ образомъ отъ разницы лЪтъ. Он^гинъ, какъ мы знаемъ, также переживалъ ту пору романтическихъ увле- чешй, въ которой романъ застаетъ и изображаетъ Лен- скаго, оттого онъ и понималъ мечты и грезы своего юнаго друга и сочувствовалъ имъ. Но дружба окончилась разрывомъ, несмотря на искрен- ность привязанности съ об4ихъ сторонъ. Съ перваго взгляда виновникомъ разрыва является ЛенскШ: онъ не- основательно заподозрилъ Онегина въ зломъ умысле соблазнить Ольгу; шутку онъ принялъ за демоническое коварство; идеальный другъ внезапно превратился въ въ его глазахъ въ «презр'Ьннаго, ядовитаго червя», то- чащаго стебе лекъ «двухъ-утренней» лилеи,— и онъ вы- звалъ Он41гина на поединокъ, мечтая быть спасителемъ Ольги. Но, поэтически анализируя всю эту истор1Ю дуэли, Пушкинъ показываетъ намъ, что истинный виновникъ случившагося — Он-Ьгинъ; поэтъ открываетъ предъ нами сокровенную глубину совести своего героя и заставляетъ его самого произнести приговоръ надъ собою. Он4гинъ, не задумываясь, отв^тилъ соглас1емъ на вызовъ^ приве- зенный ему Зар'1цкимъ; но всл^дъ затЪмъ совесть при- звала его на «тайный судъ», и онъ обвинилъ себя: во- первыхъ, онъ неправъ былъ, что такъ небрежно подпху- тилъ надъ робкою и нужною любовью; вовторыхъ, онъ — 46 — могъ и долженъ быль понять всю естественность вспышки Ленскаго, все, что перечувствовалъ и передумалъ юноша- романтикъ, и долженъ быль оказать себя Не мячикомъ предразсуждеши, Не пылкинъ мальчикомъ, бойцомъ, Но мужемъ съ честью и умомъ! Он4гинъ понимаетъ, что долженъ былъ смирить свой гн4въ и дружески открыть Ленскому истину, «обнару- жить» предъ нимъ свои чувства, и гЬмъ обезоружить мо- лодое сердце. Но. . и тутъ поэтъ идетъ дал%е самообви- нен1й своего героя и показываетъ намъ, какъ Он'1гинъ пытается успокоить ропотъ совести и войти съ нею въ сдЬлку: и время уже упущено, и злой сплетникъ Зар4ц- К1Й вмешался въ дЬло; конечно^ къ его словамъ должно отнестись съ презр'Ьшемъ, но «шепотъ^ хохотня глуп- цовъ...» И вотъ общественное мн'Ьнье! съ негодован1емъ восклицаетъ поэтъ отъ себя: Пружина чести, нашъ кумиръ! И вотъ на чемъ вертится мхръ! Въ удивительно поэтическомъ, глубовдмъ чувствомъ проникнутомъ описаши дуэли Пушкинъ продолжаетъ свой поэтичесшй судъ надъ Он-Ьгинымъ. Он4гинъ и на мЬсгЬ поединка не дЬлаетъ шага къ примирешю: дико св']^тская вражда Боится ложнаго стыда, говорить поэтъ. Он-Ьгинъ идетъ и дал4е, — онъ не ща- дить жизни Ленскаго; разочарованный и скучаюпцй^ ув^рявш1й, что ему жизнь надоела, онь, однако, очень заботливо оберегаетъ свою жизнь: онъ целится во врага и стр4ляетъ первый. ЗдЬсь поэтъ окончательно разв4н- чиваетъ Онегина и показываетъ намъ, что разочарован1е — 47 — его неискренно и что онъ прежде всего и больше всего эгоистъ. Какъ объективный и безпристрастнвй худож- никъ, Пушкинъ всл^Ьдъ за этимъ показываетъ намъ по- рывъ чувства и совести Онегина: въ сердечной тоскА» душевно сраженный бросается убШца къ труду юноши, глядитъ, зоветъ его; — но все это поздно и напрасно — Погаеъ огонь на алтаре. И точно такимъ же эгоистомъ, какъ въ отношешяхъ къ Ленскому, оказывается Он^гинъ и въ отношешяхъ своихъ къ Татьяне. Татьяна съ перваго раза произвела на него сильное впечатл^Ьше, и онъ призналъ ее достой- ною любви поэта. Получивъ письмо ея, онъ былъ «живо тронуть» и ему вспомнилось все, что было лучшаго въ его жизни: въ сладостный, безгр]^шный сонь Душою погрузился ОНЪ; быть-можетъ имъ овладЬлъ (говорить Пушкинъ) «чувств1й пылъ старинный». Но онъ нашелъ нужнымъ отвечать на письмо разсудочнымъ наставлен1емъ, такъ какъ считалъ себя челов^комъ разочарованнымъ. Въ этомъ наставлеши, однако, проглядываетъ, что въ его сердце шевельнулось чувство ответной любви. Онъ сказалъ ТатъянЬ, что еслибы могъ еще жить и чувствовать, еслибы считалъ себя спо- собнымъ къ счастью семейной жизни, то ее одну избралъ бы въ подруги своихъ печальныхъ дней, въ ней нашелъ бы свой «прежнШ идеалъ». Онъ говорить даже бол^Ье: Я васъ люблю любовью брата И моакетъ быть еще нккн]^й. Это уже почти признаке въ любви. Но зат^мъ ОнЪ- шнъ прибавляетъ, что онъ челов^^къ отживппй, все имъ извЬдано и все ему надо'Ьло, онъ «не созданъ для бла- женства». Онъ рисуетъ ТатьянЬ печальную картину ихъ супружества, еслибъ онъ отвЪтилъ ей любовью на любовь. — . 48 — Мечтамъ и годанъ нЪтъ возврата, Не обновлю души моей... Наставлен1е оканчивается сердечныв1и и въ то же время высокомерными словами утЪшен1я: какъ деревцо мЪняетъ весной свои листы, такъ чувство девушки см'&- няется другимъ чувствомъ; но Учитесь властвовать собою: Не всикШ васъ, какъ я, поиметь, Къ б^лЪ неопытность ведетъ. ОнЪгинъ, очевидно, не понялъ Татьяны; ни она, ни ея чувство не таковы, какъ онъ думалъ. Это объяснен1б въ саду было р^ительнымъ и посл^днимъ въ ихъ отно- шешяхъ въ деревкЬ. Посл4 дуэли Он4гинъ уЬхалъ стран- ствовать. Въ седьмой глав! романа, пропущенной Пупшинымъ и известной намъ теперь лишь въ отрывкахъ, описыва- ются эти странствовашя по Россш. Интересно, что въ черновыхъ рукописяхъ Румянцевскаго Музея есть отно- сяпцеся сюда стихи, въ которыхъ говорится объ увле- ченш Онегина родиной, объ его охлажденш къ Европе, объ его такъ-сказать славянофильстве, — свидетельство, что разочароваше Он-Ьгина неглубоко и сомнительно. Къ солсал4шю, стихи эти трудно разобрать, можетъ-быть они и записаны поэтомъ только вчернЬ. Проснулся разъ онъ патр1отомъ Въ Нб1;е1 йе Ьоиуге, что на Морской (!) И решено — ужь онъ влюбленъ, Росс1ей только бредить ОНЪ; Ужь онъ Европу ненавидитъ Съ ея развратной суетой. . . . . онъ увидитъ Святую Русь, ея поля, Дубравы, степи и моря... — 49 — Вернувшись изъ своихъ долгихъ скитаМй въ столицу, Он^гинъ, къ удивлешю своему, встрЪчаетъ зд:Ьсь Татьяну. И вотъ съ нимъ случается нЬчто для него неожиданное. Онъ пораженъ пере]гЬной, происшедшею въ Татьяне и въ ея положеши; знатная светская дама, она держитъ себя съ нимъ такъ свободно, она такъ не похожа на прежнюю деревенскую барышню. Удивлеше Онегина быстро переходить въ сильную любовь, и разочарован- ность его исчезаетъ, оказавшись, такимъ образомъ, если не вполне, такъ на половину, напускною. Чувство Оне- гина искренно и глубоко; неподдельною страстью дышетъ его письмо къ Татьяне. Н'Ьтъ, безпрестанно видбть васъ, Повсюду следовать за вами, Улыбку устъ, движеш»е глазъ Ловить влюбленными глазами, Внимать вамь долго, понимать ДушоЁ все ваше совершенство, Предъ вами въ мукахъ замирать, Бл^днЪть и гаснуть — вотъ блаженство... Но попытка его объяснить въ этомъ письме проти- вор6ч1я въ своемъ поведенШ относительно Татьяны ока- зывается не только неудачною, но и прямо обличаетъ его эгоизмъ. Онъ понялъ, что объяснеше необходимо, ибо теперешнее его признан1е въ любви совершенно не вя- жется съ прежнею «проповедью». И вотъ онъ въ письме указываетъ три причины, будто бы разлучивппя ихъ въ деревнЬ: вопервыхъ, онъ не посмЪлъ поварить ея чувству, а потому сдержалъ свое чувство— «привычке милой не даль ходу»; вовторыхъ, ему не хотелось по- терять своей постылой свободы; и, наконецъ, третьею причиной была несчастная смерть Ленскаго. Но изъ этихъ объясненШ только одно истинно: Он^гинъ, действительно, не хотЪлъ потерять своей свободы; чувству же Татьяны, какъ мы знаемъ^ онъ поверилъ, и смерть Ленскаго была 4 — бо- не при чемъ, — разрывъ произошелъ раньше дуэли. Что же касается разочарованности, о которой такъ много го- ворилъ Он1гинъ прежде, которою онъ такъ рисовался, о ней въ письме нЪтъ и р-Ьчи, да и странно было бы теперь говорить о ней. Такимъ образомъ, Он^гинъ за- путывается въ противор'Ьч1яхъ и не можетъ объяснить своего поведен1я въ деревнЬ. Но Татьяна прекрасно по- няла его. и потому не отв'Ьчала ни на первое, ни на посл^дующ1я его письма. Только случай вызвалъ ея от- в'Ьтъ, и тогда она, искренно открыв^ ему свою душу, съ необычайною глубиной анализировала его характеръ и произнесла надъ нимъ приговоръ, съ которымъ, очевидно, согласенъ и самъ поэтъ. Она признала его тщеславнымъ эгоистомъ. Обратимся къ личности Татьяны. Татьяна единствен- ное лицо въ поэзш Пушкина, къ которому поэтъ отно- сится какъ къ равному себ-Ь, которое онъ не судитъ; она — любивши образъ его творчества; я такъ люблю Татьяну милую мою, говорить онъ, и горячо защиш,аетъ ее отъ обвиненШ, которыя могли взвести на нее за ея письмо. Южною любовью дышатъ слова поэта: Письмо Татьяны предо мною, Его я свято берегу, Читаю съ тайною тоскою, И начитаться не могу... Татьяна — лицо не совсЬмъ новое въ поэзш Пупшина; попытка нарисовать подобный характеръ заметна уже въ поэмЬ Еавказскгй Плгьниикъ: Черкешенка была такъ сказать предчувств1емъ характера Татьяны. Вообш;е ро- манъ Евгенгй Онтит напоминаетъ эту поэму: и тамъ и здЬсь герой говорить полюбившей его и доверчиво открывшей ему душу д-Ьвушк-Ь, что не можетъ отвечать на ея чувство, ибо онъ разочарованъ въ жизни; и тамъ и зд'1сь его разочароваше исчезаетъ съ переменой об- г- 51 — стоятельствъ, оказываясь такимъ образомъ напускнымъ^ и завгЬняется увлечен1емъ; и тамъ и зд'Ьсь правдивая женская душа отвергаетъ запоздавшее увлечете. Въ Кавказскомъ Пл1ьнник1Ь уже можно подм^^тить затаен- ное сочувствие Пушкина къ Черкешенке, хотя, повидиг иону, онъ, какъ увлеченный байронизмомъ. симпатизи- руетъ болЬе пленнику; въ романе все сочувств1е его явно на стороне Татьяны, а не Онегина. Мы знакомимся съ Татьяной (какъ и съ ОнЪгинымъ) «ъ детства и знаемъ всю ея жизнь. Ребенкомъ она была Дика, печальна, молчалива, Какъ лань л^^сная боязлива. Она казалась чужою въ родномъ дом^; не любила играть <съ д']Ьтьми, не любила женскихъ рукодЪлай, была задум- чива и одинока. Но за то сердце ея плЬняли сказки, ^соторыя въ темноте зимнихъ вечеровъ разсказывала ей ляня, да сильно полюбила она природу: восходъ летней зари, предразсв'Ьтный в4терокъ, звезды на блЬдномъ не- босклонЬ. Оригинальность Татьяны-ребенка свид-Ьтель- ^твуетъ о глубинЬ натуры, о даровитости и сильномъ во- ображеши. За д']^тствомъ наступилъ пер10дъ ранней юно- Ч5ТИ, фантаз1я уступила первое м-Ьсто чувству, Татьяна -стала жить, какъ Ленсшй, жизнью сердца. Въ этомъ пер10Д'Ь романтизма застаетъ ее въ деревн Он4гинъ.^ Увлечете сказками сменилось увлечен1емъ другаго рода: Татьяна пристрастилась къ романамъ; читала она, чтб попадется но ей попадались и хорош1я книги; это была пора возрождешя романтизма въ Европе, перешедшаго я къ намъ вмЪсг! съ многими выдающимися поэтичес- кими произведешями этого направлен1я. Татьяна прочла ч^ентиментальные романы Ричардсона, Элоизу Руссо, ро- мантическаго Вертера Гете, поэмы Байрона. Понятно, какъ все это должно было д']^йствовать на ея впечатли- тельную душу. Вс4ми силами своего «пламеннаго и н4ж- 4 — 52 — наго» сердца отдается она мечтательности и, бродя съ любимою книгой въ тишинЬ полей и лЪсовъ, вообра- жаетъ себя героиней своихъ возлюбленныхъ поэтовъ и отдается грезамъ объ ожидающей ее «родной душ!». И вотъ является ОнЪгинъ; о немъ идутъ различные толки: восторженно отзывается о немъ другъ ея д'Ьтства Лен ск1й, романтикъ^ какъ и она; его бранятъ соседи, Пустя- ковы^ Скотинины и друг1е, которыхъ Татьяна не ува- жаетъ; онъ, по слухамъ, разочарованъ, подобно героямъ Байрона, знакомымъ ей по книгамъ; и Татьяна начи- наетъ подозр'Ьвать— не онъ ли ея родная душа, не онъ ли ей «посланъ Богомъ>? Онъ, наконецъ, пр1'Ьзжаетъ къ нимъ въ домъ и своимъ видомъ, своими разочарован- ными р'1чами, конечно, подтверждаетъ составленное за- ранее понят1е; сердце, давно восторженно бившееся въ груди Татьяны и ждавшее героя, котораго можно бы полюбить, подсказываетъ ей: «это онъ!» И все во внут- ренней жизни д1вупти становится полно имъ и мечта- ми о немъ. Простая и доверчивая, не св'Ьдающая об-^ мана», послушная своему чувству и «мятежному вообра- жен1ю», Татьяна р'Ьшается открыть Онегину свое сердце и пшпетъ ему, неосторожное, конечно, но чистое и иск-^ реннее письмо. Чувство, проникающее это письмо, — ро- мантическое чувство. СдЪлавъ въ начал]^ предположен1е, что безъ встречи съ нимъ она, можетъ быть, прожила-бы счастливо, смиривъ волнеше неопытной души и поведя жизнь, какъ всЬ ведутъ, она сейчасъ же восторженна отвергаетъ подобную мысль: Другой!.. Мтъ, никому на свЪгЬ Не отдала бы сердца я! То въ высшемъ еуждено еов^тЬ, То воля неба — я твоя! Вея жизнь моя была залогомъ Свиданья в^наго съ тобой; Я знаю — ты мн% посланъ Богокь, До гроба ты хранитель мой... — 53 — По ея сдовамъ^ онъ быль вшлъ ей еще «незримый», онъ являлся ей во сн%, голосъ его раздавался въ ея душЪ уже давно... Оттого она и узнала его, какъ только увидала. И въ эту минуту, когда она пишетъ ему, ей кажется, что милый образъ «.- Въ прозрачной темноте мельк&улъ, ПрИНИБНуЛЪ ТЕХО КЪ ИЗГОЛОВЬЮ... Но не однЪ романтическ1я мечты и чувства выра- жаетъ письмо Татьяны; въ немъ есть и нЬчто другое. Татьяна жалуется на то, что она одинока, что ее «ни- кто не понимаетъ», Разеудокъ мой изнемогаетъ И молча гибнуть я должна. Эти слова показываютъ намъ, что въ душД девушки уже начинаютъ возникать умственные вопросы; она хо- четъ думать, и нЪтъ людей, кто бы могъ помочь ей въ ея сомнЪшяхъ. Для Татьяны начинается новый перходъ жизни, время умственнаго развитхя и скептицизма. Въ Он&гинЬ мечтаетъ она найти человека, съ которымъ бу деть жить и этою новою жизнью ДалЪе въ письм! она вносить скептицизмъ и въ самое свое чувство, въ свои взгляды на Онегина: Кто ты? мой ангелъ ли хранитель, Или коварный искуситель? Мои сомненья разреши. Ей начинаетъ казаться, что быть-можетъ и ея мечты о любви — пустое, Обманъ неопытной души. Татьяна то в^ритъ, то не вЪритъ счастью, сомне- вается въ немъ. СлЪдуетъ обратить вниман1е еще на одну черту въ письмЪ, — на возвышенное понимаше — 54 — Татьяной любви; она смотритъ на нее не какъ на эго- истическое чувство, дающее челов-Ьку только личное счастье (такъ смотрели герои Байрона), а какъ на нЬчто выс- шее: она хочетъ съ будущимъ спутниково» своимъ жить жшвью общею — ввгЬстЪ думать, трудиться, молиться. Неправда-ль? я тебя слыхала, (пишетъ она), Ты говорилъ со мной 9% тшни, Когда я б^^днымъ ]10]1К1»];ала, ^^ Или молитвой уелашаш Тоску волнуемой души. Въ романтичесшя грезы о любви Татьяна вносить н^что иное. Всею душой переживая западно-европейск1Й романтизмъ, Татьяна остается русскою д:]^вуп1кой, съ воз можностью трезваго отношешя къ жизни и ея нравст- веннымъ и общественнымъ требовашямъ; она инстинк- тивно понимаетъ, что нельзя наполнить жизнь однимъ личнымъ счастьемъ взаимной привязанности. Татьяна — «русская душою >, говорить Пушкинъ, и это совершен- но справедливо. Татьяна сд']^лалась «русская душою» потому, что выросла въ деревн'Ь, воспитана была ста- рушкой няней, подобною нян^ Пушкина Арин^ Родао- новн%, окружена была съ детства русскою народною жизнью, русскою природой. Она любила родную при- роду вс4мъ сердцемъ, любила ея поля и л4са, холодную красу ея зимы; любила она и народный бытъ, превос- ходно зная всЬ его вЪровашя и пов']^рья, игры, обычаи, приматы и гаданья: Татьяна в'Ьрила преданьямъ Простонародной старины... Впечатлительная и чуткая душа ея слилась (можно сказать) съ народною душой до наивной непосредствен- — 55 — ности народнаго взгляда на природу и жизш». Это на- аоминаетъ намъ самого Пушкина, который во время пре- быван1я въ сел^ Михайловскомъ до того сблизился ду- хомъ съ народомъ, что самъ сталъ верить народнымъ предразсудкамъ и примЪтамъ. ^ ПослЬ отъЬзда Онегина изъ деревни для тоскующей Татьяны начался новый пергодъ жизни^ тотъ пер1одъ ум- ственныхъ интересовъ, сомнЬшй и скептицизма, зародышъ котораго мы уже подас^^тнли въ ея письмЪ. Выступлешю ума на первый плаш^ «Ь; духовной жизни девушки спо- собствовали ея 8анят1ж «ь библ1отек'Ь Онегина, когда она стала посЬщать его опуст№ый домъ: Чтенью предалася Татьяна жадною душой: И ей открылся шръ иной. Къ сожал4н1ю, мы не знаемъ съ точностью, как1я книги читала здЬсь Татьяна: Пушкинъ назвалъ только Байрона, да намекнулъ на романы, въ которыхъ вЪрно изображенъ современный человЪкъ Съ его безнравственной душой, Себялюбивой и сухой Но по всей вероятности' (судя по поздн4йшимъ пе- тербургскимъ чтен1ямъ Онегина) въ библютек его, кромЪ поэтическихъ сочиненШ, были и книги философсшя и научныя; да иначе Пушкинъ и не могъ бы сказать: «ей открылся М1ръ иной», потому что Байрона и романы она читала и раньше, и это не было для нея новостью. Въ черновыхъ рукописяхъ Евгенгя Оншина (въ бумагахъ поэта, хранящихся въ Румянцовскомъ Музе-Ь) есть стихи, подтверждаюпце эти соображешя; Пушкинъ называетъ зд'Ьсь сл4дующихъ авторовъ, исключенныхъ его героемъ <и8ъ опалы»: — 56 — Юиъ, Робертонъ, Руссо, Мабли, Баронъ д'Ольбахъ, Вольтеръ, Гельвещй, Локвъ, Фонтенель, Дидротъ, Парни, ГоращЁ, Цицеронъ, Дукрещй. «Кром^ содержашя книгъ, еще одно обстоятельство способствовало умственному ра8вит1ю и самосознан1ю Татьяны. Оказалось, что ОнЪгинъ, относивп11йся къ чте- н1ю серьезно и съ живымъ интересомъ» постоянно дблалъ на поляхъ книгъ отметки. Съ сердечнымъ трепетомъ Татьяна изучаетъ эти отмЬтки, подм^чаетъ выражешя души Онегина, подмДчаетъ — какими мыслями быль онъ пора- женъ, съ ч-Ъмъ онъ соглашался, съ ч^мъ н^тъ. — И вотъ, не только новый м1ръ знан1я открывается ей въ библ1о- теки Онегина, ея живому и сильному отъ природы уму открывается и душа любимаго человека. Татьяна разр'Ь- шаетъ загадку— кто такое ОнЬгинъ? Она поняла и ч4мъ онъ могъ быть по задаткамъ своей натуры, и ч^^мъ онъ действительно сталъ въ жизни. Она поняла, что угадала въ немъ своимъ правдивымъ инстинктомъ родственную душу, съ которою могла быть счастлива, и е1ъ то же время поняла, что это счастье невозможно, потому что стеной всталъ между ними эгоизмъ Онегина, безповорот- но завлад'1ли его душой тш;еслав1е и рисовка своимъ разочарован1емъ. Разлет^ись прахомъ мечты д'Ьвушки о счастье и кончились иллюз1И, — всЬ жребш стали равны для бЬдной Тани; другаго она уже не полюбить, ибо не можетъ быть для нея другой родственной души. — Этимъ горькимъ сознашемъ жизненной правды и закончилось развипе Татьяны. На этомъ мы разстаемся съ нею въ деревне; на минуту потомъ встр^чаемъ ее еш,е девушкой въ Москв-Ь на балу, гд]^ на нее засмотрелся генералъ, ея будущШ мужъ, — и загЬмъ уже виднмъ Татьяну — св-Ьтскую знат- ную даму, видимъ ее иною, чЪмъ какой знали прежде. Шкоторымъ современникамъ Пушкина такая перемена — 57 — показалась странною, и они готовы были винить поэта въ неввдержанности характера героини романа. Поэтъ отвЪчалъ на упреки, что неясность произошла отъ про- пуска одной главы. Но на самоиъ д^клЬ это не такъ. Татьяна знатная дама, д^Ьйствительно, какъ-будто пало похожа на деревенскую Таню, мечтательную, просто- дупшую и искреннюю дЬвушку. Она теперь спокойна, холодна и прекрасно вла;1^етъ собою. Какъ измЪнилася Татьяна! Какъ твердо въ роль евою вошла! восклицаетъ поэтъ. Ктобъ см^Уъ искать д^^вчонки н&кной Въ сей величавой, въ сей небреашой Законодательнице залъ? Но все это не должно возбуждать недоум^шя. Въ деревне Татьяна была еще не окончательно опред:]^лив- Ш1ЙСЯ челов^къ, характеръ ея только формировался^ она еще не знала действительности и жила субъективною жизнью. Мы видели какъ последовательно развивались одна за другою ея душевныя способности. Въ Москве предъ нами уже окончательно развивппйся человЪкъ^ приведшШ къ единству свои духовныя силы, и потому вдад^ющШ главнымъ свойствомъ человека — самооблада-^ шемъ. Здесь огромная разница между Онегинымъ и Татьяной; умъ и сердце остались въ Онегине разъеди- ненными, между ними вечный разладъ, и потому Оне- гину никогда не придти къ спокойному владешю собою ж къ полному самосознан1Ю, онъ вечная игрушка увле- чен1й. Въ душе Татьяны, напротивъ, — гармон1я, и по- этому полное понимаше и себя, и людей, и жизни. — ' Что же касается равнодуппя, небрежности, холодности, то они — лишь маска^ которую она носитъ въ неиавиди- момъ ею свете, подъ которою скрываетъ отъ этого света — 58 — СВОЮ живую душу. — Въ сущности она осталась прежнею душевною и искреннею женщиноЁ, только не всегда и не со всЬми будетъ она доверчива, — горьк1й опытъ жизни заставилъ ее уйти въ себя. Когда Он^гинъ случайно засталъ ее одну за чтешемъ его письма, онъ былъ по- раженъ: О, кто-бъ н^^мыхъ ея страданШ Въ сей быстрый мигъ не прочиталъ? Кто прежней Тани, б^^дноЁ Тани, Теперь въ 1шягин]^-бъ не узнадъ? Он4гинъ видитъ въ ней когда-то любившую его дЬ- вушку, «съ мечтами, сердцемъ прежнихъ дней», и въ умиленномъ воспоминанШ падаетъ къ ея ногамъ. Татьяна смотритъ на него безъ гн']^ва, искренно и просто; ей жаль его; жаль ей и своей погибшей любви: А счастье было такъ возможно, Такъ близко... И она доверчиво открываетъ Онегину свою душу. Но въ то же время она объясняетъ ему его самого, его сокровенные помыслы и побуждешя, тайныя пружины его дМствШ; неумолимымъ анализомъ она осв'Ьщаетъ так1я глубины его души, которыя оставались неизвЪст- ными ему самому, и произносить надъ нимъ судъ крот- К1Й и справедливый^ но вм^ст^ съ т^мъ безпощадный. А мн1&, Он1гинъ, пышность эта — Постылой жизни мишура, говорить она про светскую жизнь, въ которой теперь вращается. Она рада была бы отдать «блескъ и шумъ, и чадъ», окружающ1е ее, за прежнее бедное деревен- ское жилиш;е съ дикимъ садомъ и полкою книгъ, за «смиренное кладбиш;е«, гд^^ теперь в^тви деревъ осЪ- няютъ крестъ надъ могилой няни. — 59 — Я васъ люблю, къ чему лукавить! правдиво гово- рить Татьяна. Она верить и искренности любви къ ней Онегина; она признаетъ въ немъ горячее чувство и сильный умъ. Она признаетъ даже, что онъ поступилъ съ нею въ деревне благородно: онъ ясалЪлъ ее, онъ им^лъ «уважен1е къ лЪтамъ»^ — Въ тотъ страшный часъ Вы поетупили благородно, Вы были правы предо мной: Я благодарна всей душой. Но въ то же время она совершенно ясно понимаетъ, что главная сила, движущая душой ОнЬгина, — эгоизмъ. Эгоизмъ побудилъ его въ деревне заглушить зарождав- шееся въ сердц4 чувство любви; эгоизмъ побуждаетъ его теперь, въ столице, дать этому чувству развиться въ ц^лое пламя. Татьяна какъ-будто не нравилась ему «въ пустын, вдали отъ суетной молвы», ему была не новость Смиренной д1^вочки любовь; любовь эта не льстила его тщеслав1Ю. Теперь то же тщеслав1е, то же «мелкое чувство» приводитъ его къ ногамъ Татьяны. Любовь Онегина соединяется нераз- рывно въ его душЬ съ (безсознательною, можетъ-быть, для него самого) мыслью, что победа могла бы принести ему «соблазнительную честь» въ св'Ьтском'ь обш;еств4. Не потому ли вы преследуете меня любовью, говоритъ Татьяна, что мой позоръ Теперь бы вс^ми быль замЪченъ? Чувство Онегина считаетъ она для себя оскорбитель- нынъ, и потому, обращаясь къ его гордости и чести, проситъ его оставить ее. — Для Татьяны н4тъ даже нужды — 60 ^ поднимать вопросъ, что было бы, еслибъ она теперъ по- шла за Он^гинымъ? сохранилось бы на вЪки его чув- ство, или бы оно остыло съ достижешевгь победы? еле- тЬло ли совсЬмъ съ его души разочаровано^ или оно вернется опять? Для нея н^тъ этихъ вопросовъ: самое чувство его есть оскорблен1е; а на нечистомъ чувств нельзя строить никакой будущности. Въ деревне ОнЪ- гинъ прочелъ д^вочк-Ь-мечтательницб холодное наставле- ше, отъ одного воспоминашя о которомъ у Татьяны «стынетъ кровь»; но онъ благородно подсал^лъ «младен- чесшя мечты» этой девочки; — теперь онъ оскорби лъ Татьяну своею любовью. Есть еще одна черта въ «проповеди» Татьяны, еще объяснен1е ея, почему она не отв'Ьчаетъ на чувство Онегина: я другому отдана, Я буду в^^къ ему в^^рна. Татьяна добровольно вышла замужъ, когда убеди- лась, что счастье съ Он^гинымъ невозможно, и оста нется верной мужу, поварившему ея слову. Татьяна ненарушимо сохранить уважеше къ браку и данному обЬщан1ю. Тутъ опять сказалась въ ней русская жен- щина. Но другой вопросъ почему, зач^мъ она вышла за мужъ? Этотъ вопросъ поэтъ оставилъ неразъясненнымъ въ роман'Ь; неразъясняетъ его и Татьяна: неосторожно, Быть-можетъ, поступила я. Меня съ слезами заклинашй Молила мать... Для б^^дной Тани Вс^ были жреб1и равны... Достоевсшй въ своей знаменитой рЪчи о Пушкине пытается осветить дЬло такъ^ что Татьяна, быть-можетъ, — 61 — мечтала, отчаявшись въ своей жизни, самоотверженно дать счастье человеку, полюбившему ее и уважающему ее. На это, по крайней мЬрЬ, намекаютъ его слова: «Да, вЪрна этому генералу, ея мужу, честному человеку, ее любящему, ее уважающему и гордящемуся ею.... Пусть она вышла за него съ отчаян1я, но теперь онъ ея мужъ и измена ея покроетъ его позоромъ, стыдомъ и убьетъ его». — Подобное объясненхе было бы вЪрно, еслибы мужъ Татьяны быль, действительно, таковъ, какъ говорить Достоевсшй; но на самомъ дЬлЬ это не такъ: И8ъ романа мы знаемъ о генерале, за котораго Татьяна вышла замужъ, только то, чтб поэтъ говорить о его по- явлен1и на балу: всбхъ выше И носъ, и течи поднималъ ВошедшШ еъ нею генералъ. Такимъ образомъ остается загадкой замужество Татья- ны. Татьяна вышла замужъ какъ Черкешенка ЛавкаЗ'- скаео Плпмника утопилась, — но нельзя не заметить, что эти дв! развязки неудавшихся жизней — явлен1я не- соизм^римыя, и сравнивать ихъ нельзя. Пушкинь, однако, не погр'Ьшилъ противъ действительности, давъ такой ко- нецъ судьбе своей героини. Какъ его Татьяна не исклю- чительная, небывалая личность, а типъ русской жен- щины съ высокими душевными задатками и стремле- н1ями; такъ не исключительное явлен1е и. ея замуже- ство, — поэтъ не выдумаль его, а тоже взялъ изъ дей- ствительности. Но какъ въ действительности оно остается загадкой для самихъ Татьянь, такъ оставиль его непо нятнымь и величайшШ русск1й поэтъ... Образъ Татьяны по красоте и простоте рисунка, по удивительной глубине психологическаго анализа, по неж- ности и гуманности проникающаго его чувства есть вы« сочайшее создан1е Пушкина. На равной высоте съ нимъ — 62 — можетъ быть поставленъ разв'Ь только образъ Лизы Тур«- генева. Особенною поэтическою глубиной и прелестью отличается послЬднШ разговоръ Татьяны съ Он-Ьгинымь; по теплотЬ и нежности чувства, по изяществу его вы- ражен1я съ нимъ могутъ сравниться только дв'Ь элепи, написанныя Пушкинымъ въ томъ же 1830 году, — «Въ посл1ьдтй разъ твой образъ милыа...у> и Для береговъ чужбины дальной Ты покидала край родной... Можно догадываться, что об'Ь эти элепи посвящены той чистой любви поэта, которая проходить черезъ цЬ- лый рядъ его произведешй, которая, начиная со времени пребыватя въ Крыму, вдохновляла его на творчество. — Пушкину угодно было скрыть отъ насъ, кто была такъ благогов'Ьйно, такъ свято имъ любимая женщина; но должно-быть ея образъ былъ т-Ьсно связанъ въ его дупгЬ съ образомъ любимой героини его поэз1и: А ты, съ которой образованъ Татьяны милой идеалъ, — О, МНОГО) много рокъ отъялъ! восклицаетъ поэтъ въ конп$ романа. Характеръ Татьяны сложился, какъ мы знаемъ, подъ чрезвычайно разнообразными вл1яшями. Татьяна выросла среди русской жизни и была простою, искреннею, доб- рою русскою женщиной съ трезвымъ^ здравымъ взглядомъ на вещи. Но душа ея развивалась также и подъ д1й- ств1емъ впечатлЬшй западно-европейской культуры: ро- мантизмъ и критическая мысль Запада глубоко проникли въ ея сердце и умъ. Ъс^ эти разнообразныя вл1ян1я пе- ребродили въ ея живой дупгЬ и пришли къ гармониче- скому соглас1Ю. Въ ея св^^тломъ нравственномъ образе примирились и слились въ единств]^ народныя русск1я СТИХ1И съ началами западно-европейскими. Татьяна — яркая — 63 — представительница той новой русской жизни, которая на- чалась съ реформы Петра Великаго и въ которой, по мысли Преобразователя, должны были слиться два духов- ный просв^^щен1я — насл]^дованное нами отъ предковъ и заимствованное отъ западныхъ сосЬдей. Потому Татьяна — главное лицо въ роман. Он-Ьгинъ занимаетъ въ немъ м1сто второстепенное. Онъ тоже рус- ски челов'Ькъ, подвергп11йся западно-европейскому вл1я- шю. Но въ немъ это последнее одержало верхъ надъ началами родной народности. Онъ, по справедливому за- м4чан1ю Аполлона Григорьева, добр-Ье и проще своихъ оригиналовъ — героевъ Байрона; но все-таки его лич- ность — байроническая: онъ русскШ западникъ въ широ- комъ значен1и этого слова, русскШ «скиталецъ», по вы- ражешю Достоевскаго. Не зная хорошо родной земли, чувствуя въ душ4 разладъ и разочароваше, къ тому же обезпеченный и н- сколько ленивый, онъ не нашелъ себ дЪла, и безъ труда и безъ цЬли скитается и духовно и физически. Противоположными ему лицами въ роман]^, предста- вителями исключительной, или непосредственной народ- ности, являются няня Татьяны и старики Ларины. Няню поэтъ списалъ, по его собственнымъ словамъ, со своей Арины Родаоновны и относится къ ней съ глубокимъ со- чувств1емъ; но образъ ея несколько бл4денъ. Гораздо ярче изображены Ларины, отецъ и мать Татьяны, хотя отношешя къ нимъ поэта въ роман еще какъ-то не- определенны: Пушкинъ смотритъ на нихъ какъ будто не- сколько свысока. Когда онъ началъ изображать ихъ (во 2-й главЪ), онъ не дошелъ еще въ своемъ сознаши до сочувственнаго отношейя къ простымъ русскимъ людямъ, до полнаго понимашя своеобразной красоты ихъ харак- теровъ. Въ эту эпоху ему, по его собственнымъ словамъ, еще — 64 — Базадиеь нужны Пустыни, волнъ крал жемчужны, И моря шумъ, и груды скаль, И гордой д^^вы идеалъ, И безымянныя страданья. Онъ еще не полюбилъ. или, лучше сказать^ не со- вналъ, что въ глубин души любить также и простую, обыденную русскую действительность, любить песчаный косогорь, Передь избушкой дв^ рябины, Бажгку, сломанный заборъ, На небе с%реньк1я тучи... онь еще не сознавалъ, что кром§ гордыхь идеаловь, ему нужна и русская семейная жизнь, — «покой, да щей гор- шокъ, да самь большой». ТЪмь не мен^е, однако, за- таенное сочувств1е къ Ларинымь и ихь деревенской жизни, то сочувств1е къ родной старине, которое въ послЪдств1и такъ ярко проявится въ Капитанской дочк1Ь^ уже мо- жетъ быть подмечено въ роман-]^. Иронически начинаетъ поэтъ описывать своихъ простодушныхъ героевъ; под- смеивается надь т^мъ, какъ Ларина въ дЬвушкахъ увле- калась сентиментальными романами и мечтала о «слав- номь франте», похожемъ на Грандисона; подсмаливается надь тЬмь, какъ въ деревне муяса она забыла тетрадь чувствительныхъ стиховъ, стала звать Акулькой прежнюю Селину И обновила, наконець. На вагЬ шлафрокь и ченець... подсмеивается надь тЬмъ^ какъ Ларинь «въ халате "Ьлъ и пиль», и какъ за столомь у нихъ гостямъ Носили блюда по чинамь. — 65 — Но въ то же время съ явною симпапей повЪствуетъ онъ объ ихъ взаимной любви, о покойномъ течен1и ихъ жизни, объ ихъ народныхъ обычаяхъ. Они хранили въ жизни мирной Привычки мирной етарины; У нихъ на масляниц^^ жирной Водились руссше блины; Два раза въ годъ они гов'Ьли; Любили круглый качели, Подблюдны п1^сни, хороводь... Заявивъ почти иронически о смерти Ларина — «въ часъ передъ об^домъ», поэтъ однако тутъ же прибавляетъ, что старикъ умеръ— Оплаканный своимъ сос^^домъ, Д^^тьми и в'Ьрною женой, Чистосердечными, ч^жь иной. Онъ былъ простой и добрый баринъ, И тамъ, гд1М прахъ его лежитъ, Надгробный памятникъ гласить: «Смиренный грЬшникъ Дмитрхй Ларинъ, Господшй рабъ и бригадирь Подъ камнемъ симъ вкушаетъ миръ». Сочувств1е Пушкина къ Ларинымъ и ихъ жизни ста- нетъ особенно яснымъ, если мы сравнимъ св'Ьтлымъ то- номъ проникнутыя строфы^ посвященныя имъ, съ г1ми мрачными, холодомъ веющими строфами романа, гд]^ съ негодующимъ чувствомъ изображаетъ поэтъ светское го- родское общество. Татьяна вслушаться желаетъ Въ бес^Мды, въ общш разговоръ, Но ъ&кхъ въ гостиной занимаетъ Такой безсвязный, пошлый вздоръ; Все въ нихъ такъ бл^^дно, равнодушно; Они клевещутъ даже скучно; Въ безплодной сухости рЬчей, Вопросовъ, сплетенъ и в^^тей — 66 — Не вспыхнетъ мысли въ ц'!Уы сутки, Хоть невзначай, хоть наобумъ; Не улыбнется томный умъ, Не дрогнетъ сердце, хоть для шутки, И даже глупости см]^шной Въ теб^^ не встр'Ьтишь, св'Ьтъ пустой! И такихъ стиховъ въ роман]^ не мало. Они свид'Ь- тельствуютъ, что и въ отношешяхъ своихъ къ св-Ьту Пуш- кинъ былъ соэершенно согласенъ, какъ и во всемъ осталь- номъ, со своею Татьяной. Подробное разсмотр']^ше характеровъ романа показы- ваетъ намъ какъ широко захвати лъ Пушкинъ русскую жизнь въ своемъ произведеши. Евгенгй Отьгинъ есть романъ въ настоящемъ смысле этого слова: онъ изобра- жаетъ все, что было существеннаго въ нашей действи- тельности Пушкинскихъ временъ. Если же поэтъ не кос- нулся М1ра служебнаго, бюрократическаго, то это, конеч- но, потому, что, вопервыхъ, не считалъ его важнымъ; вовторыхъ, относился къ нему отрицательно, не вид'Ьлъ въ немъ красоты. А все то, въ чемъ нЪтъ красоты, было вн4 сферы Пушкинскаго творчества. Онъ былъ поэтъ по- ложительныхъ явлешй жизни, а не отрицательныхъ ея сторонъ. Для изображешя послЬднихъ нуженъ былъ но- вый гешй, который и явился въ лицЪ Гоголя. Пушкинъ первый и можетъ-быть лучше всЬхъ оцЬнилъ своего ли- тературнаго сподвижника. Но самъ онъ изображать то, что изображалъ Гоголь, не могъ, не былъ къ этому при званъ. Онъ хот^лъ было нарисовать М1ръ чиновничества въ особомъ романЬ Русскгй Леламъ, программы кото- раго дошли до насъ; но нам^реше такъ и осталось не исполненнымъ. Къ числу лирическихъ стихотворешй, написанныхъ Пушкинымъ въ 1830 году въ Болдин4, относится про- никнутое грустнымъ чувствомъ, очевидно субъективнаго характера, произведете — Трудъ. — 67 — Ыигъ вождел'Ьнный насталь. Оконченъ мой трудъ многолЪтшй. Что жь непонятная грусть тайно тревожить меня? Или, свой подвигь свершивь, я стою вакь поденщикь не- нужный, Плату пр1явш1Й свою, чуждый рабог]^ другой? Или жаль жеА труда, молчаливаго спутника ночи, Друга Авроры златой, друга пенатовь святыхь? Должно-быть подъ оконченнынъ дорогимъ трудомъ многихъ дгЬтъ Пушкинъ разувгЬлъ свой романъ. И онъ, действительно, им4лъ полное основаше скорбеть объ окон- чан1и его. Въ Евгенги Онтингь под31я Пушкина достигла своего апогея. Талаптъ великаго художника не ослабЪ- валъ и потомъ, оставался такимъ же могучимъ и свЪ- жимъ до самой смерти поэта; художественность творче- ства Пушкина даже усилилась, и изъ-подъ пера его вы- шли въ послЬднхе годы создан1я болЬе выдержанныя и стропя въ художественномъ смысл. Но такихъ задушев- ныхъ произведешй, какъ Евгенги Онтинъ^ такихъ всю душу читателя захватывающихъ и просв'Ьтляюпщхъ со- вдан1й уже не появлялось, какъ не могло появиться образа равнаго Татьян'Ь по поэтической и нравственной красогЬ. Белик1й ромапъ навсегда останется величайшимъ про- изведен1емъ Пушкина, главнымъ правомъ великаго поэта на безсмерт1е, главною заслугой его предъ русскимъ об- ществомъ. Новые отрывки и вар1анты сочиненШ Пушнина. (Изъ рукописей Румянцевскаго музея ). МосковскШ Публичный и РумявдевскШ музеи обла- даютъ, какъ изв'Ьстно, великивсъ литературнымъ сокро- вищемъ — рукописями Пушкина: это гЬ рукописи, кото- рыл были найдены въ кабинет]^ поэта посл% его смерти. Ихъ всего — 32 «№ или 32 папки, изъ которыхъ иныя заключаютъ въ себ'Ь по нескольку тетрадей; здЪсь есть и черновыя многихъ произведешй, и приготовленныя къ печати начисто переписанныя сочинешя великого поэта, и различныя его заметки и письма. Въ нашей литера- тур-Ь существуетъ превосходное описаше этихъ рукопи- сей, сделанное г. Якушкинымъ (оно напечатано въ «Рус- ской Старин^^» 1884 года). Не ограничиваясь спещаль- ной задачей описашя, г. Якупшинъ пом^стилъ въ своемъ труд]^ немало и неизв']^стныхъ еще дотол^^ отрывковъ и вар1антовъ сочинешй Пушкина и дополнетй къ уже на- петаннымъ произведешямъ. Г. Якушкинъ читалъ и раз- биралъ, иногда весьма неразборчивыя, черновыя руко- писи съ величайшей внимательностью и тщательностью, и на его чтен1я почти всегда можно положиться съ пол- ной ув']^ренностью. — Еще раньше г. Якушкина этими рукописями, когда он]^ только-что были пожертвованы въ музеи сыномъ поэта, занимался г. Бартеневъ. Кое- ) Было напечатано въ «Историчесвомъ ВФстникФ» 1889 г. № 3. — 69 — ЧТО извлеченное изъ нихъ, по большей части случайно, г. Бартеневъ напечаталъ въ <Русскомъ Архиве», а за-" тЬмъ выпустилъ въ св'Ьтъ/ съ н'Ькоторыми Д0110ЛНен1ЯМН изъ друтихъ источниковъ, въ двухъ книгахъ (въ 1881 и въ 1885 гг.), озаглавленныхъ «А. С. Пушкинъ, ново- найденныя его сочинен1я...» ЗдЪсь есть немало важнаго (какъ наприм^ръ новая глава «Капитанской дочки»); между прочимъ помещены и письма къ Пушкину ра»- ныхъ лицъ, извлеченныя изъ добавочной, 33-й папки рукописей поэта. Рукописи Румянцевскаго музея представляютъ чрез- вычайно важный и необходимый источникъ, какъ для издателя произведешй Пушкина, такъ и для критика ихъ или б10графа великаго поэта. Автору настоящихъ строкъ посчастливилось найти въ рукописяхъ несколько новыхъ^ еще неизв^стныхъ въ пе- чати отрывковъ и вар1антовъ. Исходя изъ той мысли, что каждая строка, каждое слово великаго писателя есть драго1^нность, если не сами по себ'Ь, то хотя бы какъ матер1алъ для бхографш, предлагаемъ зд'Ьсь внимашю чи- тающаго общества эти отрывки и вар1анты. Впрочемъ, некоторые изъ нихъ, какъ читатель увидитъ, имЬютъ значеше и достоинство не только относительное, но и безусловное. Въ 1815 году Пушкинъ, еЬче 16-ти-лЬтн1й юноша, началъ писать сказку ^Бова^'^ онъ ее не кончилъ, и она печатается въ собрашяхъ его сочинешй въ видЬ отрывка. Въ начале произведешя поэтъ говорить, что не хогЬлъ и не р'Ьшался, приступая къ сочинешю своему, следовать «несравненному Виргилио», «премудрому», хотя для него непонятному, Клопштоку, Мильтону и Камоэнсу; но, роясь въ архивахъ, удалось ему найти «книжку славную >; онъ прочиталъ ее— и теперь поетъ — 70 — въ восхищеши про Бову. — Что это за книжка, которой Пушкинъ решился подражать, — оставалось до сихъ порь неизв']^стнымъ. Но въ рукописяхъ поэта, въ тетради подъ № 2395, разсказанное нами начало сказки «Бова» по мощено съ дополнительными 16-ю стихами, совершенно- разъясняющими д1ло. Оказывается, что «книжка слав- ная» есть поэма Вольтера «Орлеанская д']^вственница». Пом^щаемъ гкксъ отрывокъ изъ начала сказки со вклю чешемъ въ него вновь найденныхъ стиховъ, отм-Ьчая эти посл1дн!е курсивомъ: «За Мильтономъ и Бамоэнсомъ «Опасался я безъ крилъ парить, «Ле дерзалъ въ стиха хъ безсмысленныхъ «Въ серафиновъ жарить пушками, «Съ сатаною обитать въ раю. «ЙЛ& Святую Богородицу ^Вмтьстгь славить съ Афродитою, «Не бывалъ я гр^ьховодникомъ. «Но вчера въ архивахъ рояся, «Отыскалъ я книжку славную, «Золотую, незабвенную, ^Катехизисъ остроумгя, </.Словомъ — Жанну Орлеанскую ^, «Прочиталъ — и въ восхищен1и «Про Бову пою царевича. «О Больтеръ, о муоюъ единственный у «Ты, котораго во Францги 4^ Почитали богомъ нгьтимъ, <иВъ Римгь дьяволомЪу антихристомъ, <^ Обезьяною въ Саксонги. «Тел, который на Радищева <иКинулъ-было взоръ съ улыбкою, <^Будь теперь моею музою ^ ^иПгьть я тоже вознам^ьрился; <иПо сравняюсь ли съ Радищевымъ?у> ) Въ рукописи переписчикь сд^лаяъ ошибку; «Оргоганскую>. — 71 — Новые стихи эти — драгоценны для бхографа Пушки на, какъ новое свид']^тельство объ увлечеши нашего ве- ликаго поэта въ ранней юности беллетристическими про- изведешями Вольтера; они свид'Ьтельствуютъ, кром% того, и о тогдапшемъ взгляде Пушкина на Радищева, какъ на автора сказки «Бова>, сказки цинической, въ кото- рой Радищевъ, по его собственному указашю въ начал'Ь произведешя, подражалъ Вольтеру. Въ ранней юности Пушкину приходилось попадать въ очень мутныя тече- шя нравственной жизни, «чуждыя краски» темнымъ слоемъ ложились на его гешальную душу, и много бла- городныхъ усилШ долженъ былъ употреблять потомъ поэтъ, чтобы эти краски спадали «ветхой чешуей». Въ болЬе позднюю эпоху, уже въ концЪ жизни, Пушкинъ опять заинтересовался Радищевымъ. Но писа- тель этотъ занималъ теперь великаго поэта не какъ авторъ сказки «Вова» и последователь Вольтера, а какъ сочинитель опальнаго «Путешествхя изъ Петербурга въ Москву», книги, въ которой благородныя мысли объ освобожден1и крестьянъ перем'Ьшивались съ странными выходками сумасшедшаго (какъ думалъ Пушкинъ) чело- века противъ верховной власти. Пушкинъ написалъ два сочинен1Я о Радищеве, въ которыхъ онъ пытался объ- яснить и загадочный характеръ автора <(Путешеств1я», и самое это « Путешествхе » . — Одна статья великаго поэта носить назваше «Александръ Радищевъ»; друтая — «Мы- сли на дороге». — Въ последней (относящейся къ 1834 г.) Пушкинъ не ограничивается анализомъ книги сосланнаго писателя Ёкатерининскихъ временъ, но высказываетъ и различныя свои собственныя мысли объ общественныхъ и литературныхъ вопросахъ. Это публицистическое сочи- нете Пушкина распадается на главы, носяпця те самыя назван1я, которыя далъ главамъ своей книги Радищевъ. — — 72 — Глава X, «Торжокъ», заключаетъ въ себ]^ мысли о сво- бод]^ книгопечатан1я и цензур'Ь. Глава эта въ рукописи Румянцевскаго музея подъ № 2384 находится въ гораздо бол^е полномъ вид^, ч^мъ въ печатномъ издан1и сочине- н1й Пушкина, и расположеше частей ея н-Ьсколько иное; оказывается, что напечатаны только мысли поэта о сво- боде книгопечатан1я^ а вторая часть главы, идеи о цен- зур1 собственно, остается до сихъ поръ неизв'бстной. Въ сочинен1яхъ Пушкина, изданныхъ Литературнымъ фон- домъ, въ прим-Ьчайи на стр. 237 тома 5-го перепеча- тана изъ описашя г. Якушкина программа этой неизв']^ст- ной части главы «Торжокъ» ). — Для удобства чтейя (а также и въ виду иного расположешя матерхала) мы пом^щаемъ здЪсь не только вновь найденныя дополнейя, но и то, что уже было издано; новое набрано курсивомъ. X. ТОРЖОКЪ. «Расположась об'Ьдать въ славномъ трактир'Ь Пожар- скаго, я прочелъ статью подъ заглав1емъ: «Торжокъ». Въ ней дЬло идетъ о свободе книгопечатан1Я. Любопытно вид'Ьть разсуждеше о семъ предмете челов']^ка, вполне разр'Ьшившаго самому себ'Ь С1Ю свободу, напечатавъ въ собственной типограф1и книгу, въ которой дерзость мы- слей и выражен1й выходитъ изъ всЬхъ пред'1ловъ. а Приступая т разсмотргьнт сей статьи, долг гомъ почитаю сказать, ч)по я убгьжденъ въ необхо- димости цензуры въ образованномъ, нравственномъ христганскомъ обществть^ подъ какими бы законами и правлешемъ оно бы ни находилось. «Мысль — великое слово! Что жъ и составляетъ ве- лич1е человека, какъ не мысль? Да будетъ же она сво- ) Она найдена г. Якушкинымъ въ рукописяхъ Руашицевскаго му- зея, но въ другой тетради. — 73 — бодна, какъ долДенъ быть свободенъ челов^къ: въ пре- д-блЕхъ закона, при полномъ соблюден1и условШ, нала- гаемыхъ обществоиъ. «Мы въ томъ и не спори1Гь, говорятъ противники ценсуры. Но книги, какъ и граждане, отв%тствуютъ за себя. Есть законы для т^хъ и другихъ. Къ чему же предварительная ценсура? Пускай книга сначала выйдетъ изъ типограф1и, въ числЪ 3000 экземпляровъ, и тогда, если найдете ее преступною, вы можете ее ловить, хва- тать и казнить, а сочинителя или издателя присудить къ заключен1Ю и къ положенному штрафу. «Но мысль уже стала гражданиномъ, уже отвйтствуетъ за себя, какъ скоро она родилась и выразилась. РазвЪ р-Ьчь и рукопись не подлежитъ закону? Всякое прави- тельство въ прав]^ не позволять пропов'Ьдывать на пло- щадягь, что кому въ голову придетъ, и можетъ остано- вить раздачу рукописи, хотя строки оной начертаны пе- ромъ, а не тиснуты станкомъ типографическимъ. Законъ не только наказываетъ, но и предупреждаетъ. Это даже его благодетельная сторона. «ДМств1е человека мгновенно и одно (18о1ё); дЪй- ств1е книги множественно и повсеместно. Законы про- тиву злоупотреблен1й книгопечаташя не достигаютъ цЪли закона: не предупреждаютъ зла, р^дко его пресЬкая. Одна ценсура можетъ исполнить то и другое. «Одинъ изъ французскихъ публицистовъ остроумнымъ софизмомъ захотЬлъ доказать незаконность и безразсуд- ность ценсуры. «Если, говоритъ онъ, способность гово- рить была бы новейпшмъ изобр'Ьтен1емъ, то н^тъ сомн^- Н1Я, что правительство не замедлило бъ установить цен- суру и на языкъ; издали бы известныя правила, и два человека, чтобы поговорить мелсду собою о погод-Ь, долж- ны были бы получить предварительное на то дозволеше». «Конечно, если бы слово не было общею принад- лежност1Ю всего челов^ческаго рода, а только милл10н- — 74 — ноЁ части онаго, то правительства необходимо должны были бы ограничить законами права мощнаго сослов1я людей говорящихъ. Но грамота не есть естественная спо- собность, дарованная Богомъ всему человечеству, какъ языкъ или зр^ше. Челов4къ безграмотный не есть уродъ и не находится внЪ в'Ьчныхъ законовъ природы. И меж- ду грамотЬявш не век равно обладаютъ возможност1Ю и самою способност1Ю писать книги или журнальныя статьи. Писатели во всЬхъ странахъ М1ра суть классъ самый малочисленный изо всего народонаселешя. Печатный листъ обходится около 35 рублей, бумага также чего-нибудь да стоить. Следовательно, печать доступна не всякому (не говоря уже о талант ес.). Ироттники всякой щи-- стократт^ развгь т видите вы, что аристокрапя самая мощная, самая опасная, есть аристократхя людей, кото- рые на ц^лыя поколотя, на ц'Ьлыя столет1я налагаютъ свой образъ мыслей, свои страсти, свои предразсудки. Уважайте классь писателей, но не допускайте же его овладеть вами совершенно ^). иВзгллиите на нынтинюю Францт... Л. Ф. (Людовикъ Филиппъ), царствующгй (?) милостт свободиаго книгопечататя, принуждеиъ уже обузды- вать сгю свободу, не смотря на отчаянные крики оппозицги. «... сказалъ откровенно и по чистой совести мнгьнге мое о св(обот) книг(отчататя), столь же откровенно буду говорить и о ценс{ургь). ((Высшт присутственный приказъ въ Г{осудар-^ ствп>) тотъ, который вгьдаетъ дтла Ума человтьче- ) Въ рукописи Румянцевскаго музея— выноска (въ печатныхъ из- дан1яхъ— въ текстЬ): «что значить аристокрапя породы и богатства въ сравнети съ аристократ1е& пишущихъ талантовъ? Никакое богатство не иожетъ перекупить вл1ян1е обнародованной мысли. Никакая власть, ни- какое правлен1в не можетъ устоять противу всеразрушительнаго д^й- ств1я типографскаго снаряда». — 75 — екаго. Уста&г, коимъ судгл должень руководство- ватьсЯу долженъ быть священь и непреложень ). — Книга, являющаяся передъ его судомъ должна быть — ) ^ нанъ извощищ притедшш за ну- меромЪу дающимъ ему право изъ платы рыскать по городу, но съ уважетемъ и снисходительностгю. Цензоръ есть важное лицо въ Гос{ударствп>), саиъ его имп^етъ нп>что священное. Мп>сто сге долженъ занимать гражданинъ извп^стный своимъ умомъ и по- зиангямщ а не первый коллежскгй ассесаръ, который 7Ю формуляру учился въ университепт. Разсмот- рпвъ книгу и давъ оной права гражд(анства). онь уоке за нее отвгьчсьетъ^ ибо слишкомь было бы же- стоко подвергать писателя^ честно соблюдающаго узаконенныя прав{ила?), двойной и тройной отвп^т-- ственности подъ предлогомъ злоумышлешя Вогъ вПг- даетъ какого ). — Ео и цензора не должно запу- гивать — придираясь къ нему за мелочи^ неумышленно пропущенныя имд, и дп,лать изъ него уже не стража Государс^пвеннаго Благодп,нствгя^ но грубаго буточп ника, поставленншо на перекрестки» съ птмъ, чтобъ не пропускать народа за веревку. Большая часть писателей руководствуется двумя сильными пружи- нами, одна другой противодп>йствующими: тщесла- вгемъ и корыстолюбгемъ. Если запретительною си- стемою будете вы мп>шать словесности въ ея торг говой промышленности, то она предастся въ глухую рукописную оппозщгю ) всегда заманчивую. ) Должно быть сюда относится выноска: ^несостоятельность за- кона столь же вредитъ правительству (Влсгсти), какъ и несостоятель- ность денеоюнаго обязательства, ) Слово не разобрано. ) Зд^кь зачеркнутыя слова: Негодованге писателя было бы спра- ведливо». ) Слово не разобрано. — 76 — и успгьхами тщеславш легко утчьшится о денеж- ньксъ убыткахъ. Земском цетури{ая) Управа тщательно должна быть отдп>лена отъ ценс{уры) духовной — какъ было донынгь въ Россги. — Ценс{оръ) духовнаео звангя не можетъ иногда безъ явного неприличгя позволить то, что въ свттскомд писателп» не подлежитъ ни малпМшей укоризна. Напримтрз— божбу, — ), шутки надъ нп^которыми грп^хами еЬс. Что было бы верхомъ неприличгя въ книгп> ееологической, то развп> лицемчьръ или глупецъ можетъ осудить въ комедги или въ романгь. а Нравственность {какъ и Религгя) должна быть уважаема писателями; безнравственныя книги суть тп>, которыя потрясаютъ основат'я гражданского общества, т% которыя проповтдаютъ развратъ, раз- сп^аютъ личную клевету, или кои цп,лгю имп>ютъ распаленге чувственности пр$япическими изображен нгями. Тутъ необходима въ ценс{орп>) здравый умъ и чувство приличгя — ибо рп^шеше его зависитъ отъ сихъ двухъ качествъ. Не долженъ от забывать, что большая часть мыслей не подлежитъ отвп>т{ствеН'' посты?), какъ тгь дп^ла человпческгя, которыя за- конъ остивляетъ каждому на произволъ его совгьсти. « Было время — слава Богу, что оно прошло и, ве- роятно, уже не возвратится — что наши писатели были преданы на произволъ ценсуры самой безсмыслённой. Шкоторыя изъ тогдашнихъ р4шен1й могутъ показаться выдумкой и клеветою. Наприм^ръ, какой-то стихотворецъ говорить о небесныхъ глазахъ своей возлюбленной. Цен- зоръ вел^лъ ему, вопреки просод1и, поставить вместо не- бесныхъ — голубые, «ибо слово небо принимается иногда въ смысл'Ь высшаго Промысла >. Въ шотландской балладЪ ) Н:Ьсколько не разобранныхъ словъ. — 77 — Жуковскаго назначается свидаше накануне Иванова дня, цензоръ нашелъ, что въ такой велишй праздникъ гр'Ёшить неприлично, и не хот^лъ пропустить баллады. Шкто кри- тиБОвалъ трагед1ю Сумарокова; цензоръ вымаралъ всю статью, и написалъ на полЪ: «переменить, соображаясь съ мн4н1емъ публики». Ода <( Похвала водюь» (?) ) (^ыла запрещена, потому что пьянство запрещно 6ожеск{ими) и челов{1Ьческими) законами. Опрати^ вается какова былъ цензоръ и каково было писателямъ. аРадищвъ въ статьп> своей помтстилъ а Исто- рическое повгьствоеате о происхожденги щнсг/ры». Если бы вся книга была такъ написамау какъ этощъ отрывокъ, то вероятно она бы не навлекла гровЫ на автора. Въ сей статыь Ра^ыщевъ говоргтъ (.^), что цен(сг/ра) была въ первый разъ установлена инквизищей. Радищевъ не зналъ, что нов1ьйгиее су- допроизводство основано во всей Евроть по образу и по системп» '^'^) судопроизводства ипквизицгоннаго {пытка разумп>ется^ въ сторону). Инквиз{ицгя) была потребностью втка; исторгя ея мало извп>стна и ожидает;^ еще безпристрастнаго изслп,довангя. (Къ этому прибавлено на поляхъ): ито^ что въ ней отвратительно у есть необходимое слп,дствге духа крова ваго времени >. Такова въ полномъ своемъ вид^ статья Пушкина о цензур]^, какъ она написана собственной рукой великаго поэта въ одной изъ его тетрадей. Мы видим ь зд'Ьсь взглядъ Пушкина на одно изъ валеныхъ явлешй русской общественной жизни въ эпоху полнаго развит1я поэта, въ эпоху зр']^лости его ума. Онъ представляется намъ въ своей стать]^ консерваторомъ въ благородномъ смысле ) Вк^сто «водк^Ь (?) было зачеркнутое слово: «вину». ) Слова эти: спо образу и по систвм^»^зачер]шуты. — 78 — ЭТОГО П0НЯТ1Я, челов'Ькомъ искренно уважающимъ свободу печатнаго слова^ но ставящимъ ее въ зависимость отъ общественныхъ законовъ. Пушкинъ думалъ, что законъ долженъ быть «свяшенъ и непреложенъ» одинаково и для писателя, и для цензора; оба должны подчинить свой произволъ «уставу». Пушкинъ при томъ самъ весьма точно опредЬляетъ, въ какихъ случаяхъ по «уставу» нельзя дозволить то или другое сочинеше. Известно, что Пушкинъ написалъ несколько стихо- творешй о поэгЬ («Поэтъ», «Поэту», « Чернь > и друг.): въ нихъ онъ высказываетъ свой взглядъ на поэз1Ю, на значенхе искусства, на призваше поэта. Оберегая искус- ство, призваннымъ представителемъ котораго считалъ онъ себя, отъ тенденщозности, Пушкинъ строго различаетъ, въ названныхъ стихотворешяхъ, поэта отъ пропов']^дника. Это не значитъ, что онъ считалъ поэзш дЬломъ не им4ю- щимъ ничего общаго съ областью нравственныхъ началъ; напротивъ, мы знаемь, что Пушкинъ сравнивалъ поэта съ пророкомъ, а въ стихотвореши «Памятникъ» своими правами на бёзсмерпе считалъ — возбужден1е въ душахъ челов-Ьческихъ путемъ искусства добрыхъ чувствъ, призы- ван1е милости къ падшимъ. Но онъ хот^лъ для поэта свободы отъ предвзятыхъ мыслей, отъ отвлеченныхъ на- м4решй; подм4чать красоту везд, гд4 она есть, и изо- бражать ее съ сердечной любовью— вотъ, по его мнЬтю, задача искусства, а польза (это подразумевалось за сло- вами поэта, какъ прекрасно подмЬтилъ Б-блинсгай) при- детъ сама собою; польза «не цЬль» поэзш, а ея «пря- мое дМств1е», необходимое слЪдствхе, сказалъ знаменитый критикъ ). — Въ концЬ своей д-Ьятельности, въ 30-хъ го- дахъ, Пушкинъ задумывалъ, кром]^ изв'Ьстныхъ намъ, еще ) Соч. Б'Ь1инскаго, т. 1У« Статья о стихотворен1ахъ Лермонтова^ стр. 275, (изд. 1859 года). — 79 — ОДНО стихотвореше такого же характера; въ немъ должна была идти рЬчь о свободе поэтической деятельности, о свободномъ избран1и поэтомъ предметовъ вдохновен1я. Стихотвореше это, до сихъ поръ неизвестное, находится, но еще въ черновомъ, совершенно неотделанноыъ вид1, съ пропусками и зачеркнутыми словами, въ 2384 № Пушкинскихъ рукописей Румянцевскаго музея ). Вотъ оно: «Поэтъ идетъ — открыты в^жды «А онъ не видитъ никого; «А между т^мъ за край одежды «Тихонько дергаютъ его!.. «Глупцы (это слово въ подлинникгь зачеркуто)... «Таковъ (?) ПОЭТЪ: какъ Аквидонъ, «Что хочетъ, то уносить ОНЪ: «Увядш1Ё листь, прахъ площадной, «Иль куполъ... «И не спросись ни у кого, «Бакъ Дездемона, избираетъ «Бумиръ для сердца своего. Зачеркнутое слово « глупцы >, послЬ 4-го стиха, сбли- жаетъ это стихотвореше съ т4мъ, которое известно подъ именемъ «Чернь». Но только то, что въ посл4днемъ вы- сказано съ бол^зненнымъ раздражен1емъ, въ нын'Ь откры- томъ сочинейи поэтъ хогЬлъ, кажется, сказать спокойно. Интересно, что образъ, заимствованный изъ драмы Шекспира, является у Пушкина не только здЬсь, но еще и въ недавно открытыхъ строфахъ «Родословной моего героя»; въ высоко поэтической XI строф идетъ тоже рЬчь о свобод-Ь поэта и встречаются такхе стихи: «Зач'Ьмъ арапа своего «Младая любить Дездемона, «Еакъ м-Ьсяцъ любить ночи мглу? ). '^) Стихотвореше вероятно относится къ ЗО-мъ годамъ, потому что на сосЪднихъ къ нему листахъ находятся черновые отрывки изъ сти- хотворенШ: «На выздоровлеше Лукулла», «Опять на родине», «Памят- никъ». ) «Русская Мысль» 1886 года. № 5. 80 — < Отелло > Шекспира очень занималъ Пушкина: въ своихъ критическихъ зам^ткахъ поэтъ нашъ высказалъ прекрасныя и оригинальный мысли о великой драмФ. По поводу упов1янутаго стихотворен1я « Чернь > ел- дуетъ заметить, что въ тетради подъ № 2393, гд-Ь соб- раны распред'ккенныя по родавгь и, должно быть, при- готовленныя къ печати стихотворешя, переписанныя ру- кой переписчика, заглавхе этого сочинешя изменено: слово « чернь > зачеркнуто и рукой Пушкина написано: «Поэтъ и толпа». Нельзя не признать, что это заглав1е гораздо лучше, ибо точнЬе обозначаетъ сущность произведешя: въ немъ поэтъ подъ «безсмысленнымъ народомъ> разу- мЬетъ, очевидно, именно толпу ^ т. е. умственную й нрав- ственную чернь. Новое назваше, данное самимъ авто- ромъ, какъ бы предостерегаетъ отъ ложнаго пониман1я стихотворен1я, и, конечно, должно заменить нынЬ печа- таюш;ееся заглавхе — < Чернь», могущее возбуждатъ недо- разум4юя. Кстати будетъ указать и еще на несколько стихо- творен1й, которыя Пушкинъ озаглавилъ въ вышеупомя- нутой тетради иначе, ч^мъ принято въ печатныхъ изда- шяхъ. Такъ, «Кобылица молодая»... ввсЪсто «Подражаше Анакреону» названо — « И зъ Анакреона»; «Сто лЬтъ ми- нуло, какъ тевтонъ»... вмЬсто «Конрадъ Валенродъ> на- звано: «Изъ Валенрода»; «Пью за здравхе Мери», пе- чатающееся безъ назван1я, озаглавлено: «^05г^ Ватту Сотп" гоаП^ (это имя въ издашяхъ Пупшина ставится лишь подъ эпиграфомъ стихотворен1я). Тоже печатающееся безъ назвашя, одно изъ св'Ьтлыхъ религ10зныхъ произведешй поэта: ((Когда великое свершалось торжество))... въ тол- стой тетради рукописей подъ № 2395 наименовано ^Мгр- скал властьу^; и наоборотъ, въ той же тетради, стихо- твореше «Изъ Пикдемонта У1> — «Не дорого ц-Ьню я — 81 — громк1я права» — не носить никакого заглав1я: быть мо- жетъ это указываетъ, что стихотворен1е — вполне ориги нально. Кстати будетъ привести изъ вышеупомянутой тетради вараантъ двухъ предпослЪднихъ стиховъ этого, несомненно одаого изъ высочайшихъ вдохновен1й Пуш- кина. Напечатано : сПо прихоти своей скитатьея адбсь и таиъ, € Дивясь божественныиъ природы красотаиъ, «1Г предъ созданьями искуссшвъ и вдохновенья ^Безмолвно утопать въ восторгахь умиленья — Вогь счастье, вотъ права. Въ рукописи: «По прихоти своей скитаться зд^^сь и таиъ, «Дивясь божественнымъ природы красотамъ <1^Или создангямъ искусств и вдохновенья^ ^Трепеща радостно въ восторгахь умиленья^ — «Вотъ счастье, вотъ права. Бакъ есть въ печатныхъ издашяхъ Пушкина неточ- ности въ заглав1яхъ произведешй, такъ есть неточности и въ указаМяхъ посвященШ. Наприм^ръ, знаменитое сти- хотворен1е «Красавица» («Все въ ней гармошя, все ди- во») обыкновенно приписывается Н. Н. Гончаровой — нев-Ьст поэта; въ рукописи (тетрадь № 2393) стоить: «Въ альбомъ Г^^» и подъ тремя звездочками прибав- лено (другими чернилами, мелко и другой рукой, но ру- кой ли Пушкина — сказать трудно): «рафин^». Быть мо- жетъ, стихотворенхе посвящено не Гончаровой, точно также, какъ и, приписываемое обыкновенное ей же, но уже супругЬ поэта, — «Мадона» («Не множествомъ кар- тинъ»...): въ рукописи при немъ нЪтъ никакого посвя- щен1я. — «Что можемъ наскоро стихами молвить ей» въ печатномъ издаМи посвящается «Б. П. Бакуниной»; въ рукописи: «К. А. Б». — 82 — Приведемъ, какъ примеры черновой работы Пушкина, прозаичесше его переводы двухъ стихотворен1й, которые, вероятно, предполагалъ онъ обработать потокъ въ по- этической формЪ. Переводы эти находятся въ 3-й тет- ради папки подъ № 2386. Г. Якупшинъ указалъ на нихъ въ своемъ описаши, но напечаталъ только ихъ на- чальныя строки. «ПъсЕнкА Афродите. ((О, Венера, безсмертная, драгоц']^нно-престольная (разно-каменно-престольная), хитрая, обманчивая дщерь Юпитера, прошу тебя: не огорчай меня, о Богиня, въ дупгЬ обманомъ и печалш, но приди любви ради, услышь мой голосъ, которому ты часто внимала; оставивъ златой 0ТЦ0ВСК1Й домъ, ты ко мнЪ приходила. Воробьи краси- вые везли (на верху: по воздуху несли) тебя на колес- ни!];]^, черными крыльями своими помахивая. Лишь только были они отпряжены^ ты, о Богиня щастливая, усмехаясь безсмертнымъ лицемъ, спрашиваешь меня: чЪмъ я огор- чена и зач']^мъ тебя я позвала? что ты хочешь изъ себя сделать въ любовновгь изступлеши? кого я должна слу- шать? кто тебя, о Сафо, огорчаетъ? Если теперь онъ тебя изб-Ьгаотъ, скоро будетъ тебя пресл4довать. Если подарковъ не присылаетъ (?), скоро будетъ давать (?). Если теперь не любитъ, скоро полюбитъ. Когда прика- жешь? Приди ко вш% и теперь. Избавь меня отъ печали тяжкой — и то, что сердце мое хочетъ соверпшть, соверши сама, о Венера, и будь моей помощницей». Въ другомъ, тоже вполне приводимомъ здЪсь, пере- воде встречается непонятное, или неразобранное нами при чтеши мЬсто; отьАчаемъ его курсивомъ: сДюнизш. сТотъ вшЬ кажется равенъ богамъ, кто сидитъ про- тивъ тебя и слышитъ тебя сладкоглаголющую и улыбаясь — 83 — прттно то, что мть сердце въ груди напо{лш1лоТ) страхомъ^ какъ только т^бл увидгьла -— Теряю голосъ, языкъ мой ломается, огонь проникаетъ въ мою кожу, въ ушахъ звенитъ, и глаза покрываются ночью, и холодный потъ течетъ, дрожь по всему т4лу, я становлюсь зеленее травы, боюсь скоро умереть, я кажусь бездыханна... » Тетрадь подъ № 2392 заключаетъ въ себ-Ь сКомедаю о царЬ БорисЬ и Гришк-Ь Отрепьеве». Это четко пере- писанный (неизв'Ёстной рукою) экземпляръ великой дра- мы, въ которомъ сделаны поэтомъ собственноручныя по- правки ). Рукопись представ ляетъ большой интересъ въ смысл^^ установлешя текста драмы; поправки Пушкина двухъ родовъ: однЪ, очевидно, вызваны замЪчан1ями импе- ратора Николая Павловича ^^), друпя — эстетическими требовашями, художественнымъ вкусомъ поэта. Изъ пер- выхъ отмЪтимъ, какъ примеры: замену имени юродиваго — «Пиколка» словами «железный колпакъ» и с юроди- вый >; наименоваше Мисаила и Варлаама вместо «чер- нецовъ» — «бродягами въ видЬ чернецовъ»; пропускъ въ сценЬ «Москва; дов1ъ Шуйскаго> двухъ стиховъ: «уве- рены ль вш въ б'Ёдной жизни нашей» и — «правите^а»- ствомъ подкупленные воры»; а въ сцен^ «Москва; цар- СК1Я палаты» — семи стиховъ: «Лишь строгостью мы можемъ неусыпной «Сдерасать народъ. Такъ думалъ 1оаннъ, «Смиритель бурь, разумный самодержецъ, ) Г. Якушкинъ въ своемъ описан1и рукописи указываеть, для при- мера, лишь на одну еа особенность: п^ня чернецовъ въ сцен^ «Корчма на Литовской границе»: «Ахъ, люба, ты люба мэя...» ) Объ этихъ зам^чан1яхъ и о всей истор1и запрещешя и разр^ше- н1я драмы см. въ интересной статъ'6 М. И. Сухомлинова: «Императоръ Николай Павловичъ — цензоръ и критикъ сочинешй Пушкина» С«Ист. В^^тн » 1884 г., январь); статья написана по неизданнымъ и малодо- ступнымъ документамъ. 6 — 84 — сТакъ дуиалъ и его евирЬпый внукъ. €№тъ, милости не чуветвуетъ народъ: € Твори добро — не скажетъ онъ спасибо; «Грабь и казни — теб^^ не будетъ хуже». Важн^ поправки другого рода^ явивппяся по соб- ственному внутреннему побуждешю Пушкина; укажемъ на главныя изъ нихъ: Въ сценЪ «Браковъ; домъ Вишневецкаго > Самозва- нецъ говорить патеру Черниковосому, по нын$ печатае- мому тексту: «Весь мой народъ и вся восточна церковь «Признаютъ власть нам^^стника Петра». ' Пушкинъ въ рукописи Румянцевскаго музея такъ изм^ нилъ первый стихъ: «Весь мой народъ, вся сгьверная церковь «Признаютъ власть нам^Ьстника Петра». Несомненно, что отъ этого изм^ненгя стихъ становится лучше и по смыслу, и по язьшу. Разговоръ съ патеромъ Самозванецъ оканчиваетъ сло- вами: «Ашеп! Кто тамъ! Сказать: мы принимаемъ». Пушкинъ зачеркиваетъ латинское ((ашеп», искажавшее стихъ, и ставитъ славянское «аминь». Въ сценЪ «Граница Литовская» размьпплешя Само- званца о молодомъ князЪ Бурбскомъ обыкновенно печа- таются въ такомъ видЪ: «Сынъ Курбскаго, воспитанный въ изгнань^^, «Забывъ отцомъ снесенныя обиды, «Его вину за гробомъ ыскупивъ^ «Ты кровь излить за сына 1оанна «Готовипп>ся, законнаго царя «Ты возвратить отечеству...» — 85 — Въ рукописи изменены два отмЪченныя зхЬсь курсивовгь слова, и чрезъ это изм-Ьняется построен1е пер1ода: «Сынъ Бурбскаго, воспитанный въ изгнань^^, «Забывъ отцоиъ несенныя обиды, сБго вину за гробомъ г^скупиль, «Ты кровь излить за сына 1оанна «Готовишься, законнаго царя, «Ты возвратить отечеству...» Въ сценЪ «Площадь передъ соборомъ въ Москве» п^сня юродиваго читается по рукописи: «И^^енцъ свптить^ «Ботенокъ плачетъ...» и т. д. это, конечно, лучше, ч'Ьмъ въ печатномъ текст: «М^сяцъ гьдетъ, «Котенокъ пдачетъ...» Въ «БорчмЪ на Литовской границ» Варлаамъ, сер- дясь на Григор1я, говорить: «Неведомо кто, неведомо откуда — да еще и спеси- вится; можешь быть, кобылу июхалъ...> Пушкинъ въ рукописи зачеркиваетъ посл^дтя слова, —конечно, всл'Ьдств1е ихъ грубости, побуждаемый эсте- тическимъ чувствомъ... (Странно, однако, 8амти1съ кстати, что немного дале Варлаамъ говорить: «отстаньте, с.ны дти!» вместо обыкновенно печатающагося болЬе мягкаго выражен1я: «отстаньте, пострелы!»). Въ последней сцен драмы въ восклицашяхъ народа: «Слышишь? визгъ! Это женскШ голосъ... Взойдемъ... Двери заперты... крики гяиолкди.. .шум»продолжает€Я...у> отмченныя курсивомъ послдн1я два слова— въ рукописи зачеркнуты, и это несомненно усиливаетъ впечатлн1е: вслдъ за словами «крики замолкли» Мосальск1й является на крыльц и объявляетъ народу о смерти Мар1и Году- новой и беодора. -— 86 — Приведенные прим'Ьры свид-Ьтельствують, что руко- пись сБомедш о царЪ БорисЬ», принадлежащал Румян- цевскому музею, им^етъ первостепенное значеше, быть можетъ даже болЪе важное, ч'Ёмъ та собственноручная рукопись Пушкина (принадлежащая П. В. Жуковскому), о которой говорить въ своей статье академикъ Сухом- линовъ, весьма основательно предполагая, что она именно и была представлена на просмотръ императору Николаю; намъ эта последняя рукопись^ къ сожал']^шю^ неизв']^стна, и потому мы можемъ только въ вид1 вопроса высказать мысль — не относится ли рукопись Румянцевскаго музея (т. е. пушкинск1Я поправки въ ней) къ болЪе позднему времени? ибо поправки поэта (по крайней мЪр^ имЪюпця цензурный характеръ) сд'Ьланы, какъ мы видели, посл1Ь зам^чан]й императора. Во всякомъ случае сличеше двухъ рукописей, о которыхъ здЬсь идетъ р-Ьчь, кажется, мо- жетъ установить текстъ Пушкинской пьесы. Прибавимъ два зам^^чашя: 1) Въ обЪихъ важн1йшихъ рукописяхъ пьеса названа <сКомед1ей о царЪ Борисе и Гришк-Ь Отрепьевой, — не сл4дуетъ ли такъ и называть ее? Пушкину подобное назваше нравилось, . какъ свидЬ- тельствуютъ его письма; а если въ печати оно зам']^нено болЬе простымъ — «Борисъ Годуновъ», то причины такой замены могли быть чисто внОшшя. — 2) Существуетъ два вар1анта окончашя драмы: а) «народъ безмолствуетъ»; б) народъ кричитъ: «да здравствуетъ царь ДмитрШ Ива- новичъ! > Въ числО мОстъ (шести), которыюс императоръ Николай Павловичъ былъ недоволенъ въ пьесО, нОтъ заключительной сцены); следовательно — оба варханта принадлежатъ свободному вымыслу Пушкина, или одинъ изъ нихъ Жуковскому (по соглас1ю, конечно, съ Пушки- ны1п>). Такимъ образомъ, восторги БОлинскаго отъ «народ- ) «Ист. Встн.> 1884 г. январь, стр. 68—72. Статья М. И. Сухом- линова. — 87 — наго безмолв1я», завершающаго великую драму, не упраз- дняются, а могутъ остаться во всей сил'Ь. Известны дружесшя чувства, соединявш1я Пушкина и его былого учителя въ поэзш — Жуковскаго. Уважая Жуковскаго, Пушкинъ, кажется, даже допускалъ его иног- да д']^лать поправки въ своихъ произведешяхъ, какъ объ этомъ свид-Ьтельствуеть, наприм4ръ, сообщаемый М. И» Сухомлиновымъ фактъ, что въ собственноручной Пуш- кинской рукописи «Комедаи о цар БорисЬ» — «всЬ или почти всЪ изм^нешя въ автограф]^ Пушкина, сдЬланныя карандашомъ, принадлежатъ, судя по почерку, Василио Андреевичу Жуковскому»). Приводимыя уважаемымъ ученымъ, какъ примеры, поправки вошли въ печатныя издайя «Бориса Годунова». Въ свою очередь Жуковсгай отдавалъ иной разъ на судъ и исправлеше Пушкина свои работы. Объ этомъ свидетельству етъ найденный въ бумагахъ Пушкина пе- реводъ «Слова о полку ИгоревЬ». Переводъ этотъ находится въ одной тетради (папка № 2386) съ соб- ственноручными зам^чашями великаго поэта на намят никъ нашей древней поэзш; но самъ переводъ напи- санъ не Пушкинской рукою. Первый прочитавшШ его, г, Е. Барсовъ издалъ его въ свЬтъ въ ((Чтен1яхъ Обще- ства исторш и древностей россШскихъ» (1882 г., кн. 2), и загЬмъ отдельно, въ 1883 г,, подъ заглав1емъ «Слово о полку Игорев въ переводе А. С. Пушкина». Од- нако, заключеше почтеннаго ученаго о принадлежности перевода великому поэту оказалось преждевременнымъ. Въ бумагахъ Жуковскаго, пожертвованныхъ сыномъ его, Павломъ Васильевичемъ, въ Императорскую Публичную Библ10теку въ 1884 году, найденъ тотъ же переводъ, писанный рукой Жуковскаго въ одной тетради съ имъ же •) «Ист. В-Ьстн.» 1884 г. январь, стр. 77. — 88 — переписанньшъ оригинало1съ с Слова о полку» (съ изда- шя графа Мусина-Пушкина), причемъ оригиналъ раздЪ- лень на стихи, соотвЬтствуюпце стихамъ переложейя ). Такимъ образомъ переводъ оказывается принадлежапщмъ В. А. Жуковскому. — Но въ рукописи Румянцевскаго му- зея въ переводе этомъ есть поправки, сд^ланныя рукой Пушкина; онЬ-то и свидфтельствуютъ о взаившыхъ лите- ратурныхъ и дружескихъ отношешяхъ двухъ поэтовъ. Поправки эти, или измЪнеШя, остаются доныне необна- родованными. При этомъ должно заметить, что, во-пер- выхъу текстъ перевода, находяпцйся въ Пушкинскихъ ру- Еописяхъ, не тождественъ съ текстомъ рукописи Жуков- скаго (какъ она издана въ Приложен1яхъ къ Отчету Имп. Публ. Библ10теки за 1884 г.); во-вторыхъ, въ принад- лежавшей Пушкину рукописи, кромЪ собственныхъ по- правокъ великаго поэта^ есть еще сдЪланныя неизвестной намъ рукою. Будущему изслйдователю перевода Жуков- скаго предстоитъ сличить обЪ рукописи, и это сличеше, быть можетъ, укажетъ — насколько ЖуковскШ соглашался съ поправками своего знаменитаго ученика и друга, на- сколько онъ принималъ ихъ. — Мы ограничимся пока приведешемъ н^сколькихъ прим1ровъ изь^нешй, внесен- ныхъ Пушкинымъ въ переводъ: Стихъ «Слова» — «расгЬкашется вшсл1ю по древу» Жуковск1й передалъ словами: «растекался мысл1ю по древу», Пушкинъ изм1нилъ: «то носился слав1евгь по древу» (слово «то» объясняется предшествующимъ сти хомъ: «если п^снь кому сотворить хотЪлъ»; а «слав1емъ». поставленное, впрочемъ^ въ скобкахъ, послЪдующивш сти- хами: «сЪрымъ волкомъ по земл'Ё, сизимъ орломь подъ облаками»). Въ стихи: «увидЬлъ онъ воевъ своихъ, тьмою отъ ) Отчетъ Имп. Публ. Библ1отвки за 1884 годъ. Спб. 1887 г. Описа- н1в бумагъ В. А. Жуковскаго с;^ано г. Ив. Бычковымъ. См. Прило- жеше, стр. 80. При описаши напечатанъ и самый переводъ. — 8Э — него прикрытыхъ»— вместо воевъ въ Пушкинской руко- писи поставлено воиновъ. Слова подлинника: «спалъ князю умъ похоти и жа- лость ему 8намен1е заступи искусити Дону великаго» — переданы въ рукописи Публичной Библ10теки стихавш: сВспада князю на уиъ охота, € Знаменье заступило ему желан1е «Отведать Дону великаго»; а въ рукописи Румянцевскаго музея: «Вепада князю на умъ охота, «А знаменье заступило ему желаше «Отведать Дону великаго». Пушкинъ изм^нилъ второй стихъ перевода: <аА знаменье закрыло оть него желанге )». Стихи подлинника: «летая умомъ подъ облакы, сви- вая славы оба полы сего времени» ЖуковскШ перевелъ «Взлетая умомъ подъ облаки, «Свивал ъс^ славы сего времени». Пупшинъ подчеркнулъ слово славы и сбоку написалъ: «сплетая хвалы со всЪхъ сторонъ». Четыремъ строчкамъ рукописи Публичной Библ1отеки: «С']^длай, брать, борзыхъ коней своихъ, «А мои теб1^ готовы, «Ос^^дланы передъ Бурскомъ. «А куряне мои бодрые кмети — соотв'Ьтствуютъ въ рукописи Румянцевскаго музея три тождественныя первыя строчки, стиха же четвертаго тамъ первоначально не было; онъ вписанъ потомъ каранда- шомъ, при чемъ сд'Ёланы и изм'Ьнешя въ первыхъ сти- хахъ: . ) г. Барсовъ печатаетъ этотъ стихъ въ такомъ странномъ вид^^: <а знамвн1е заступило отъ него ему желаше»; очевидно, иушкинъ лишь по недосмотру не зачеркнулъ слово: ему. — 90 — «С']^длай же, брать, борзыхъ коней евоихъ, «А мои теб^ извгьстны, «Оседланы предь Бурскоиъ. ^Мгыпки въ стргьльбгь мои куряне! г Стихъ: «то было въ тЪхъ ратяхъ и тбхъ походахъ» (оригиналъ: «то было въ ты рати и въ ты шгькы») въ Пушкинской рукописи ивмЬненъ: «то было въ тЬхъ сЬ- чахъ, въ т-Ьхъ битвахъ». Но Пушкинской ли рукой сдЬ- лана эта поправка — сказать трудно, точно такъ же, какъ и про замену стиховъ Жуковскаго: «Сыпали ме]^ пуетыми колчанами «Жемчугъ великой въ нечистыхъ раковинахъ на лоно» стихами: «Сыпали }ва^ пустыми раковинами «Жемчугъ великой на лоно» (въ оригинале: «сыпахуть ми тъщими тулы поганыхъ тльковинь великый женчюгь на лоно>). Отм-Ьтимъ еще, уже несомненно не Пушкинской ру- кой сделанное, но прекрасное измЪнеше: «забывъ... своя милыя хоти, красныя Глебовны^ свычая и обычая > Жу- ковсгай первоначально перевелъ: «О красной ГлЪбовн']^, миломъ своемъ желанш, свыча^^ и обыча]^; въ Пушкинской рукописи этотъ стихъ зачеркнуть и на поляхъ написано: «О свыча]^ и обыча]^ милой супруги своей Гл^^бовны красныя». Въ заключено приведемъ примЪръ, представляющШ особый интересъ. Пов-Ьствуя о гибели юноши князя Ро- стислава, п^вецъ «Слова», между прочимъ, говоритъ: «уныша цвЪты жалобою». Въ рукописи Румянцевскага — 91 — музея это было переведено: «цвЪтутъ цвЪты жалобою»; затЪмъ все выражен1е зачеркнуто и написано: «увянулъ цвЪтъ жалобою» и потомъ опять поправлено: «отъ жа- лобы». Въ рукописи Публичной Библ1отеки читаемъ: «увянулъ цв^тъ жалобою >. Такое обстоятельство какъ- будто указываетъ, что рукопись Жуковскаго написана послЪ Пушкинскихъ поправокъ, или стоить въ зависи- мости отъ нихъ; но утверждать это категорически нельзя до обстоятельнаго сличешя об'Ьихъ редакц!й перевода: есть мЪста, препятствующ1Я остановиться на подобномъ выводе (между прочимъ и некоторый изъ приведенныхъ выше) . Поправки и измЪнешя въ переводе «Слова о полку Игорев'Ь»; приь1^&ры которыхъ вш привели, не представ- ляютъ чего-либо существенно-важнаго въ художествен- номъ СМЫСЛЕ; но онЬ интересны въ томъ отношеши, что, во-первыхъ, показываютъ, какъ внимательно и строго относились наши знаменитые поэты къ передач]^ на но- вый руссшй языкъ прекраснаго поэтическаго памятника старины; во-вторыхъ, свидЬтельствуктъ, кашя ^ыли близ- К1Я дружесыя литературныя отношешя между Пушкинымъ и Жуковскив1ъ. Ером^ собственныхъ произведенШ Пушкина, въ ру- кописяхъ Румянцевскаго музея есть еще болЬе или ме- нйе важные матерхалы для б10графш поэта. — Известно, что въ послЪдше годы жизни Пушкинъ съ увлечен1емъ читалъ Свящ. Писаше, жит1Я святыхъ. Въ одной изъ тетрадей мы находимъ новое подтверждеше релипозности великаго писателя — собственноручно переписанное имъ (на трехъ большихъ страницахъ) сказан1е «Изь Пролога о преставлент Св. Саввы Звеншородскагоу>. Св. Савва, ученикъ преп. Серия Радонежскаго, былъ основатель — 92 — монастыря на Сторожевской горЬ, въ полуторыхъ верстахъ отъ Звенигорода; обитель эта, расположенная въ чре8« вычайно живописной местности, была любимой обителью царя Алексе Михайловича^ который даже лично упра- вхялъ ею; она доныне пользуется благоговМнымъ ува- жен1емъ народа, и на поБлонен1е Св. Савв^ л^томъ сте- кается много богомольцевъ. Чувство поэта, побуждавшее его переписать сказаШе изъ Пролога, было выражешемъ чувства народнаго. Пушкинъ очень интересовался судьбою своего предка со стороны матери — арапа Петра Великаго Абрама Пет- ровича Ганнибала. Известны чудесные стихи его въ от- веть на булгаринскую выходку; «Р']^шилъ Фигдяринъ, сидя дома, с Что будто д]^дъ мой Ганнибалъ «Быль купленъ за бутылку рома сИ въ руки шкиперу попалъ. «Сей шкиперъ былъ тотъ шкиперъ славный, «Ммъ наша двигнулась земля, «Кто придалъ мощно б^^гъ державный «Корм]^ роднаго корабля, «Сей шкиперъ дЬду былъ доступенъ, — «И сходно купленный арапъ «Возросъ усерденъ, неподкупенъ, «Царя наперстникъ, а не рабъ». Въ бумагахъ поэта хранится нЬмецкая б10граф1я Аб- рама Петровича Ганнибала и написанный собственной рукой Пушкина (на н^сколькихъ страницахъ), переводъ ея (первая тетрадь въ папкЬ подъ «№ 2387). Этой б1о- граф1ей пользовался Анненковъ въ своемъ сочинен}и «Пушкинъ въ Александровскую эпоху». Она и послу- жила великому поэту матерааломъ для вышеприведенныхъ стиховъ и для романа «Арапъ Петра Великаго». Какъ даполнен1е къ этой бюграфш и подтвержденге разсказан- наго въ ней объ отношеШяхъ Петра къ своему черному — 93 — крестнику, Пушкинъ переписалъ письмо императрицн Екатерины II къ Абраму Петровичу. Приводимъ это письмо (изъ тетради № 2395): «Абрамъ Петровичъ. МнЬ не безъизв^стно, что мно- пе чертежи въ сохранеши вашемъ находилися, въ то время, когда блажеаныя памяти Государь Петръ ВеликШ по способности вашей употреблялъ васъ по многимъ д1- дамъ; почему я думаю, что вы, сохраняя память сего Великаго Государя и своей тогдашней при немъ службы, сберегли въ своихъ рукахъ вс! любопытства достойныя бумаги. А какъ мн! иав'Ьстно же, что Онъ помышлялъ о строеМи канала отъ Москвы до Петербурга и къ тому уже и проэктъ сдЬланъ быль, то вы мй особливую бл». годарность сделаете, ежели чертежъ тому отыскавъ (когда онъ у васъ былъ), пришлете ко мнА со всЪми принад- лежапщми къ нему бумагавш, хотя бы онъ въ черн^ только былъ сдЪланъ. Но ежели вы ничего о семъ дЬл^ въ рукахъ своихъ не им^и, то по крайней мЪрЪ ук11- жите вш^, гд! оный отыскать можно, который я съ не- терпеливостью вид4ть хочу. «Также если вы о семъ проэкт^ отъ Его Величества разсуждети слышали прошу сколь вы о томъ вспомните ко мнЪ отписать. Остаюсь вамъ доброжелательная «Екатерина». €2-го сентября 1765 г. сЦарское Сею». Сбоку послЪднихъ строчекъ письма (отъ словъ: «также если вы...») Пушкинъ помЪтилъ: с собственноручно » . Встр']^чаются въ рукописяхъ разсчеты долговъ Пуш- кина. Назовемъ еще: письмо къ поэту н'Ькоего Мих. Бушина (?), свид'Ьтельствующее о несостоявшемся нам^^ рен1и Пушкина пр1обр'1сти акщи 2-го страховаго обще- ства; документъ о передаче Жуковскимъ въ Опеку бу- магъ Пушкина, передъ отъ'Ьздомъ за-границу въ 1838 го- — 94 — ду; прошен1е, вероятно писанное Жуковскимъ^ на высо- чайшее имя о разр'Ёшенш напечатать въ посмертннхъ сочинешяхъ Пушкина «Матер1алы для б10граф1н Петра Великаго». Приводимъ это прошейе (изъ тетради № 2395): «Сочинешя Пушкина, оставш1Яся по смерти его, со- браны и скоро будутъ приготовлены къ издашю въ св-Ьтъ. Въ числ^ ихъ находится рукопись, содержащая матергалы для исторги Петра Великаго, которые я уже им']^лъ счаст1е представлять на разсмотрЪше Вашего Император- скаго Величества. Тогда Вы соизволили заметить, что с1я рукопись издана быть не можетъ по причин'Ь мно- гихъ неприличныхъ выражешй на счетъ Петра Великаго. Теперь манускриптъ пересмотренъ со внимашемъ и все замеченное или выброшено или исправлено. — Испраши- ваю всеподданнейше позволешя у Вашего Император- скаго Величества напечатать С1ю рукопись; ибо исклю- чешемъ оной изъ сочиненШ Пушкина прибыль отъ изда- шя въ пользу его д4тей можетъ уменьтиться 25.000 р. Всеподданнейше испрашиваю также у Вашего Импера- торскаго Величества разрешешя и о томъ, чтобы все со- браше сихъ сочинешй представить на разсмотр^ше въ обыкновенную цензуру, какъ то было уже со многими сочинешями того же автора, напечатанными после его смерти. Февраль 1840 года». Последшя слова прошеМя напоминаютъ намъ, что и самъ Пушкинъ при жизни хлопоталъ о подсудности сво- ихъ сочинешй обыкновенной цензуре. Императоръ Ни- колай Павловичъ еще въ 1826 году, при вступлеши на престолъ, пожелалъ оказать ценимому имъ поэту милость — лично объявилъ ему, что будетъ самъ цензоромъ его произведешй. Но, вопреки внутреннему смыслу воли императора, обстоятельства сложились такъ, что цензура царя обратилась въ цензуру гр. Бенкендорфа, не жало- вавшаго Пушкина, — и велиюй писатель сталъ просить. — 95 — чтобы ему даровано было право обращаться въ цензуру обыкновенную. Объ этомъ же прав-Ь хлопочетъ и соста- витель приведеннаго прошешя. По8наков1ивъ читателей съ главными вновь найден- ными сочинешями Пушкина и матер1алами для его 610- графш, заканчиваемъ статью повторешемъ сказаннаго въ началЬ ея: рукописи великаго поэта, хранящхяся въ Ру- мянцевскомъ музеЬ, — великая драгоценность. ОнЬ пред- ставляютъ богатый живой источникъ и для будущихъ издателей Пушкина, и для будупщхъ б10графовъ и кри- тиковъ величайшаго писателя Русской земли. К^мъ и оо1ем| ороощена одна глава изъ оовкти панская дочка?" ). Между великими создашями Пушкина пов'Ьсть «Ка- питанская дочка» занимаетъ несомненно одно изъ пер- выхъ шксть. Написанная въ 1833 году, она носить на себ]^ явные признаки полнаго разцв^та таланта великаго поэта. Она замечательна главнымъ образомъ въ двухъ отношешяхъ: во-первыхъ, потому, что въ ней Пушкинъ съ глубокимъ сочувств1емъ отнесся къ простымъ русскимъ людямъ, къ нашей старине, къ нашей обыденной дей- ствительности, съумевпш открыть въ ней безсмертную нравственную красоту; во-вторыхъ, по своей художествен- ности. Художественность сказалась не только въ томъ обстоятельстве, что герои повести какъ живые возникаютъ передъ напшмъ умственнымъ взоромъ, но еще въ боль- шемъ: ведя разсказъ отъ лица Гринева (повесть имеетъ форму его записокъ), Пушкинъ до такой степени входить самъ въ нравственное быт1е своего героя, влезаеть, какъ говорится, въ его кожу, что совершенно почти скрывается за личностью добродушнаго и любящаго просвещеше, не- сколько наивнаго, но обладаюп1;аго здравымъ умомъ по- ментика конца прошлаго века (здесь, можеть быть, и начало слабой стороны «Капитанской дочки»; но объ ) Зак^^тка эта была напечатана въ ,Довонъ Времен?'' 1881 года 5 января. — 97 — етомъ не м4сто говорить въ настоящей коротенькой за- мЪтк^Ь). Мы видимъ въ пов^^сти съ осязательной очевид- ностью взгляды и уб^ждешл Гринева, его сочувствхя и антипат1и, степень его просв'Ьщен1я, его литературные знашя (посл'Ьднее, наприв^ръ, въ эпиграфахъ къ отд'Ьль- нымъ главамъ произведен1я, въ различныхъ ссылкахъ). Чрезвычайно замЬчателенъ языкъ, слогъ повести: къ не му какъ нельзя болЪе прим^Ьнимо изв^Ьстное положен1е — слогъ это челов4къ: въ спокойномъ и вмгЬсгЬ живомъ те- ченш простой, не изысканной р-Ьчи, въ употреблейи устар'Ьлыхъ «сей» и «оный», въ попадающихся порою неправильныхъ оборотахъ — такъ и видится Гриневъ. По всЬмъ этимъ причинамъ «Капитанская дочка» — верхъ художественнаго совершенства; въ повЬсти н'Ьтъ ни одного неум^Ьстно поставленнаго слова, и ни одного слова нельзя изъ нея иск. ючить. И вотъ, однако, оказалось^ что изъ нея исключена была ц^^лая глава, обширный эпизодъ пов'Ьствован1я. Глава эта появилась въ печати въ 1880 году въ третьей книжке «Русскаго Архива» и перепечатана затЪмъ ино- гими повременными издашями. Почему же исключилъ ее поэтъ изъ пов'Ьсти: по цензурнымъ условхямъ 30-хъ го- довъ или по собственному внутреннему побужден1Ю. бу- дучи недоволенъ ею? Вникнемъ пообстоятельн4е въ дло. Прежде всего оказывается, что глава эта пропущена поэтомъ изъ про- И8веден1я раньше его окончательной отд'Ьлки: она пред- стала передъ нами въ необработанномъ вид^Ь: объ этомъ несомненно свид4тельствуютъ (не говоря уже о томъ. что Зуринъ въ вей называется еще Гриневымъ) вн'Ьпш1я ПР0ТИВ0Р4Ч1Я въ ней самой и въ ея отношен1и къ ц-Ьлой повести. Остановимся на противор4ч1яхъ перваго рода. Когда Петръ Андреичъ, запертый въ амбар'Ь съ своимъ семействомъ, проситъ Савельича послать кого-нибудь къ — 98 — Зурину, дать ему знать о происходящемъ въ деревн^ Савельичъ отвЬчаетъ: «Да кого же послать, сударь? ВсП} мальчишки бун- туюпгг, а лошади вс]^ захвачены». А дальше разсказывается, что слуги Гриневыхъ не бунтовали. Петръ Андреичъ пишетъ, что когда Зуринъ освободилъ его и его родителей, — «Слуги явились въ переднюю. Они не участвовали въ бунтгь и отъ чистаго сердца радовались нашему избавлешю». Другой прим'Ьръ: Гриневъ 'Ьдетъ въ родную деревню съ двумя пропусками въ кармане; онъ самъ говорить объ этомъ: «На ВСЯК1Й случай я им^лъ въ карман пропускъ, выданный мн Пугачевымъ, и приказъ полковника Гри- нева». А между гЬмъ, когда караульный на застав въ де- ревн4 заявляетъ ему о бунтЬ и спрашиваетъ «пашпорту», Гриневъ не предъявляетъ пропуска самозванца, а про- рывается черезъ заставу силою. Точно также онъ не предъявляетъ этого пропуска и земскому Андрюшк; а такимъ путемъ онъ могъ бы, по всей вероятности, даже освободить своихъ родителей и Марью Ивановну. ЗагЬмъ, между повышенными, которыхъ Гриневъ, пе- реезжая черезъ Волгу, видитъ на плывущемъ по рЬк плоту, оказывается какой-то «его» Ванька: «Это былъ Ванька (разсказываетъ онъ), бедный мой Ванька, по глупости своей приставши къ Пугачеву», Ни о какомъ Ваньк раньше въ повести не говори- лось, и онъ является въ этой сцен совершенно непо- нятнымъ лицемъ. Возможно, однако же, что вс4 эти факты, свидетель- ствуя о неотделанности главы, вовсе не указываютъ на то, что поэтъ былъ недоволенъ ею: можетъ быть онъ не обработалъ ее именно потому^ что не надеялся на бла- — 99 гополучный пропускъ черевъ цензуру? Но противъ такого разсуждешя можно сделать весьма существенныя возра- жен1я. Во-первыхъ, странно полагать, что велишй поэтъ, сочиняя свое произведете, думаетъ въ то же время о цензур, подчиняя такимъ образомъ, свое творчество по- стороннимъ и случайнымъ вн^шнимъ услов1ямъ; такъ по- ступать можетъ только журналистъ, пишущ1Й о «злоб ДНЯ)), и имющ1й въ виду лишь временное значеше сво- его сочинешя, но не поэтъ или ученый: вдохновен1е и научная мысль свободны по самому существу своему, ибо назначены не для минуты, — цензурный условхя времени пройдутъ, а они останутся, и потому поэтъ или ученый могутъ пропустить изъ своего произведен1я тотъ или дру- гой эпизодъ, но это будетъ сделано ими только послЬ написан1я сочинешя. Во-вторыхъ, въ пропущенной тлявЬ «Капитанской дочки» есть таюе недостатки, которые за- ставляютъ насъ скорее думать, что поэтъ самъ былъ ею недоволенъ. Написанная великимъ художникомъ въ пору полнаго развитая его гешя, глава эта заключаетъ въ себЪ, ко- нечно, много поэтическихъ достоинствъ. Напр., удиви- тельно хороша сцена объяснен1я Гринева съ караульнымъ на застав^^. «Я увидалъ рогатку и караульнаго съ дубиною. Му- жикъ подошелъ ко мн и снялъ шляпу, спрашивая наш- порту. «Что это значитъ»? спросилъ я его. «Зач'Ьмъ зд'Ьсь рогатка? Кого ты караулишь»? — «Да мы, батюшка, бунтуемъ», отв-Ьчалъ онъ почесываясь». ДалЬе прекрасно очерченъ здЬсь старикъ Гриневъ, и какъ отецъ, и какъ челов'Ькъ, и какъ хозяинъ^пом'Ьщикъ. Правдой и жизнью в^етъ, напримЬръ, отъ его словъ Марь! Ивановне, когда та хотела одна выдти изъ амбара, пожертвовавъ собою для спасешя пр1ютившаго ее се- мейства: «Полно врать, Марья Ивановна, скавалъ мой отецъ — 100 — (пишетъ Гриневъ). Кто тебя пустить одну къ разбойни- кавгь! Сиди зд'Ьсь и молчи. Умирать^ такъ умирать ужь вм4ст4». И кротшй образь Марьи Ивановны является здЪсь совершенно в4рнымь себ самому. — Прекрасно загЬмъ заключительное разсужден1е Гринева о русскомь бунт4: «Т, которые замышляютъ у насъ невозможные пе- ревороты, или молоды и не знаютъ нашего народа, или ужь люди жестокосердые, коимь и своя шейка коп'Ьйка, а чужая головушка полушка». И мысль эта, и ея выражеше совершенно гармони- руютъ съ характеромъ Петра Андреича. Но воо6ш;е характеръ молодого Гринева въ этой глав^ не выдержанъ. Поэтъ придалъ своему герою не свойственную емГу грубость, заставивши его дважды пу- стить въ д4ло кулаки. «Караульный медлилъ (разсказываетъ Гриневъ). Я выскочилъ изъ телеги, треснулъ его (виноватъ) еь ухо и самъ отодвинулъ рогатку». Дал^^е, когда земсшй Андрюшка заупрямился отворять амбаръ, «отеческое наказаше под'Ьйствовало и на него», пов4ствуетъ Петръ Андреичъ. Не гармонируетъ съ нрав- ственнымъ образомъ Гринева и приданное ему поэтомъ какое-то разочароваше: разсказывая объ испытанномъ имъ чувстве полнаго счастья, когда онъ и освобожденное Зу- ринымъ семейство его съ Марьей Ивановной «вечеромъ соединились въ гостиной около самовара», Гриневъ со- вершенно неожиданно прибавляетъ: «А много ли таковыхъ минуть въ бедной жизни че- ловеческой » , Зам^тимъ кстати, что и весь этоть эпизодь о бесЬдъ спасеннаго семейства за самоваромъ гр4шитъ противъ ху- дожественной правды; поэтъ говорить, что Гриневы «ве- село разговаривали о минувшей опасности»: кому при- ходилось испытать спасеше отъ грозившей насильствен- — 101 — цой смерти, тотъ знаетъ, что въ первое время посл% этого челов^^ку далеко не весело. Дал'Ье, несвойственъ характеру Гринева и мелодра- матизмъ, которымъ несколько отзываются его слова, будто онъ «готовился (прости, Господи!) умертвить ее (Марью Ивановну) скорее, нежели вторично увидать въ рукахъ жестокаго недруга». Ихъ можно считать выражешемъ именно мелодраматизма, а не героизма, потому что в^^дь оставилъ же Гриневъ Марью Ивановну въ рукахъ Шваб- рина въ Б4логорской крепости. Люди^ подобные Петру Андреичу, въ трагическихъ случаяхъ, въ род настоя- щаго, полагаются, обыкновенно, на Бож1Ю волю, на судьбу, а не опираются на свою личную энерг1ю и доблесть. (Кстати будетъ заметить, что мелодраматизмомъ отзывается даже одна фраза старика Гринева: «Богъ помогъ дряхлой рук"! моей (говоритъ онъ) наказать молодого злод4я и отомстить ему за кровь моего сына))). Наконецъ, въ одномъ мст4 разсказа характеру Петра Андреича придана даже какая-то водевиль ность: повест- вуя о томъ, какъ родители благословили его съ Марьей Ивановной на бракъ, Гриневъ вдругъ прибавляетъ: «Что чувствовалъ я, того не стану описывать. Кто бывалъ въ моемъ положеши тотъ и безъ того меня пой- метъ. Кто не бывалъ, о томъ я только могу пожал4ть и совгьтоватЬу пока еще время не ушло, влюбиться и получить отъ родителей благословенй)) . Вспоминая о такомъ важномъ моменте своей жизни, Гриневъ, по характеру своему и своимъ воззр4шямъ, не могъ бы говорить легкомысленнымъ тономъ. Какъ несколько грубо очерченъ въ этой глав образъ Гринева, такъ грубость заметна въ одной черт4 разсказа, касающейся Марьи Ивановны. Швабринъ, уходя отъ ам- бара поел совета Гриневу подумать и сдаться, говоритъ: «Марья Ивановна, не извиняюсь передъ вами; вамъ, вероятно, не скучно въ потемкахъ съ вашимъ рыцаремъ » . — 102 — Несомн'Ьнно, что въ действительности Швабринъ могъ бы сказать эти циничесшя слова; но та1сже несомн']&нно, что Гриневъ въ своихъ запискахъ, всегда такъ тепло и почтительно говоря о Марь4 Ивановн-Ь, не могъ повто- рить ихъ: они состав ляютъ диссонансъ въ общемъ стро1^ его разсказа. Дал-Ье, внесете въ пов4сть этой пропущенной главы ея нарушаетъ общую художественную гармон1ю произве- дешя, лишая его, до н4которой степени, простоты и естественности: съ нею является слишкомъ много случай- ностей. Такъ, Марья Ивановна второй разъ попадаетъ во власть Швабрина, и второй разъ избавляется отъ него, опять-таки по счастливой случайности: Зуринъ съ своимъ отрядомъ подосп4ваетъ въ деревню Гриневыхъ какъ разъ во-время, чтобы спасти вс4хъ. Наконецъ, глава эта противор'Ьчитъ одной существен- ной чергЬ всего пов^ствоватя. Старикъ Гриневъ, какъ изв-Ьстно, пов4рилъ, что сынъ его изм4нникъ, когда по- слЬдшй попалъ подъ судъ. Этого никакъ не могло бы случиться, если бы произошли событ1я, разсказанныя въ пропущенной глав4: Андрей Петровичъ воочш видитъ въ ней в4рность своего сына нравственному долгу, ви- дитъ и его храбрость. А между гЬмъ в4ра его въ из- мЬну сына очень нужна для обрисовки его характера: она выясняетъ то существенное его свойство, что для него нравственная обязанность выше личной и семейст- венной привязанности; его ужасаетъ и повергаетъ въ отчаяше не казнь, грозящая или грозившая Петру Ан- дреичу, не осуждеше его, а позоръ изм4ны долгу и при- сяг. По вс4мъ этимъ причинамъ сл^дуетъ заключить, что появившаяся нын въ св'Ьтъ новая глава «Капитанской дочки» была пропущена изъ повЬсти самимъ Пушкинымъ и не по постороннимъ какимъ-либо соображешямъ, а по- — 103 — тому, что онъ былъ ею недоволенъ, ибо она м^шаетъ художественной стройности и правд всего произведешя. Конечно, г. Бартеневъ оказалъ услугу русской ли- тератур4, напечатавъ эту главу великой повести: она представляетъ глубокхй интересъ для изучейя творчества Пушкина и его поэтической личности; она представляетъ и интересъ эстетически по н-Ькоторымъ своимъ прекрас- нымъ частностямъ. Но вносить ее въ текстъ € Капитан- ской дочки» отнюдь не сл'Ьдуетъ, ее должно печатать въ собраши сочинешй Пушкина какъ приложеше къ повести ^). Печатая настоящую заметку, пользуюсь случаемъ вы- разить глубокое сожалЬше многихъ, дорожащихъ д-Ьятель- ностью и личностью Пушкина, сожал'Ьше, что господа влад'1льцы матерхаловъ для б10граф1и великаго поэта за- частую скупятся поделиться своимъ добромъ съ общест- вомъ. Поел долгой неизвестности пропуш;енная глава изъ «Капитанской дочки» увидала наконецъ св^тъ, а сколько, быть можетъ, важныхъ документовъ хранится подъ спу- домъ, подвергаясь опасности погибнуть отъ пожара, по- тери и другихъ случайностей! Какъ велишй обш;ествен- ный деятель, Пушкинъ — достояше общее, достояше на- рода; им4ютъ ли частныя личности нравственное право скрывать данныя для изучешя его жизни, его творчества? или имЬютъ ли они право, только сами пользуясь мате- р1алами, давать намъ лишь свои изъ нихъ заключешя и выводы, какъ будто эти выводы представляютъ собою абсолютную истину? ) Г. Ёфреаювъ въ редавтированномъ имъ Исаковскомъ изданш со- чиненш Пушкина (въ б тт. 1878—1881 гг.) внесъ-было эту главу въ текстъ повести. Но въ сл^дующемъ же издати (Анскаго 1882 г. въ 7 тт., онъ выд^^илъ ее въ доиолнен1я. Ш31 шшцп шшт тип ч Въ послЬднемъ году прошедшаго стол4т1я, въ 1799, весною, 26-го мая, въ Москв-Ь въ семействЬ Пушкиныхъ родился сынъ Александръ^ будущШ знаменитый писатель. Родъ Пушкиныхъ былъ древнШ русск1й родъ: Пушкины были изв'1стны во времена Бориса Годунова, во времена Минина. Но со стороны матери предки Александра Пуш- кина происхождешя иноземнаго; родоначальникомъ ихъ былъ изв'^стныЁ арапъ Петра Великаго, крестникъ его Ибрагимъ. Родители Пушкина вели жизнь довольно пустую и разс']^янную и были, по прим'^^ру многихъ тогдашнихъ баръ, пристрастны ко всему французскому; книги въ ихъ домЪ были преимущественно французсмя, разговаривали у нихъ тоже больше на язык'Ь французскомъ. Кром'Ь сына Александра, у нихъ были еще: дочь Ольга и сынъ Левъ. Воспитан1е д'1тей шло на французсшЁ ладъ; имъ нанимали наставницъ и наставниковъ иностранцевъ; только закону Божш да русскому языку учились д4ти по-рус- ски. Всл%дств1е этого первые стихи, которые написалъ Александръ СергЬевичъ, еще ребенкомъ, были француз- ск1е стихи. Но, къ счаст1ю, молодое поколЬйе Пушки- ныхъ возростила на своихъ рукахъ няня Арина Род1онов- на, простая и добрая русская женщина. Отъ няни Пуш- ) Напечатано въ книгФ «Избранныя сочинешя Пушкина Д1Я на- роднаго чтен1я», Спб. 1888 г. Издаше Спб, Комитета грамотности. — 105 — кинъ научился хорошо говорить по-русски, узналъ много русскихъ и^севъ^ сказокъ, пословицъ и поговорокъ; Ари- на Родаоновна была великая мастерица п^ть тгксяи и сказывать сказки. Александръ СергЬевичъ очень любилъ няню; впосл%дств1и въ стихахъ онъ называлъ ее «подру- гой» своихъ «суровыхъ дней», своею «дряхлой голуб- кой». Благодаря главнымъ образомъ нян'Ь, Пушкинъ сталь по душ совершенно русскимъ челов4комъ. Съ народной русской жизнью сближался онъ также, бывая иногда съ родными въ деревнЬ. У Пушкина-отца былъ братъ, известный въ свое время писатель Васил1Й Лъвовичъ. Черезъ него Пушкины познакомились съ различными русскими писателями: у нихъ въ домЪ бывали: знаменитый Жуковсшй, Дмитрхевъ, князь ВяземскШ и друпе. Юный Александръ Серг4евичъ заслушивался бес4дъ этихъ авторовъ и съ горячимъ увле- ченхемъ началъ читать ихъ произведен1я. Въ 1811 году учреждено было, по желайю импера- тора Александра Павловича, новое казенное училище — Александровск1й лицей, въ Царскомъ сел^. Пушкинъ по- палъ въ число первыхъ воспитанниковъ этого лицея. Хо- рошей сторонной жизни въ новомъ училище была рас- пространившаяся среди воспитанниковъ любовь къ чте- Н1ю; лицеисты читали съ охотою и увлечешемъ иностран- ныхъ и русскихъ авторовъ, особенно поэтовъ; у н4кото- рыхъ явилось желан1е и самимъ сочинять: несколько че- ловЪкъ стали писать стихи. Пушкинъ, еще въ родитель- скомъ домЬ полюбивш1й книги, былъ первымъ и въ чте- ши, и въ сочинен1и. Въ течеше н4сколькихъ л'Ьтъ пре- быван1я въ лице'Ь онъ написалъ много стихотворешй^ подражая всЬыъ предшествовавшимъ ему писателямъ, такъ сказать, учась сочинять на ихъ прим^рахъ; эти юношесшя стихотворен1я поэта называютъ теперь обык- новенно € лицейскими > . Изъ товарищей своихъ ближе вс^хъ сошелся Пушкинъ съ задумчивымъ и тихимъ, се- — 106 — рьезнымъ мальчикомъ Дельвигомъ, тоже писавшимъ стихи. ДЬтская дружба двухъ поэтовъ потомъ развилась и укре- пилась и продолжалась до самой смерти Дельвига въ 1831 году. Нравъ Пушкина въ лице^Ь и поведете его были не- ровны: обыкновенно живой и впечатлительный, резвый, общительный, онъ повременамъ казался угрюмымъ и мол- чаливымъ и держался одиноко. Даровитость Пушкина была очень скоро зам']^чена жившими тогда въ Петербурге знаменитыми писателями Жуковскимъ и Барамзинымъ; оба они приблизили къ себе начинаюш;аго поэта, обласкали его. и онъ горячо привязался къ нимъ, высоко ц^ня и ихъ сочинешя. Жу- К0ВСК1Й оказалъ на Пушкина особенно благотворное вл1- яше: его чистая, проникнутая чувствомъ, возвышенно- мечтательная П0Э31Я пробуждала чистое чувство въ душ юнаго Александра Сергеевича и предохраняла его отъ дурныхъ увлеченШ, которыя случались у лицеистовъ. Пушкинъ сознавалъ пользу вл1ян1я Жуковскаго и назы- валъ его своимъ учителемъ. Былъ еще русск1й известный писатель, который въ это же самое время сильно по- вл1ялъ на Пушкина, — это Батюшковъ. стихи котораго отличались красотою и благозвучхемъ; на нихъ Пушкинъ учился писать изящно и просто, и впоследствхи далеко превзошелъ въ этомъ своего учителя. По выходе изъ лицея въ 1817 году, Пушкинъ по- ступилъ на службу въ Петербурге въ коллепю иностран- ныХъ делъ. Служба занимала его очень мало, и онъ предался светской жизни и ея удовольств1ямъ. Онъ по- палъ въ дурной кружокъ разгульной молодежи и неко- торое время велъ жизнь пустую, увлекаясь по молодости и горячности своей натуры. Отъ этой жизни отвлекали его только литературные труды и литературныя знаком- ства. Да еще благотворно на него действовала деревня, въ которую онъ уезжалъ иногда изъ столицы; простая — 107 — деревенская жизнь и природа успокоивали и отрезвляли его душу; въ эту пору написалъ онъ одно прекрасное стихотвореше « Деревня >►, въ которомъ выражаетъ, между прочимъ, желан1е свободы крЬпостному крестьянину: Увижу-дь я, друзья, народъ неугнетенный И рабство, падшее по ман1Ю Царя, И надъ отечествомъ свободы просв']^щенной Взойдетъ ли наконецъ счастливая заря? Пушкинъ прожилъ въ Петербург до весны 1820 года. А въ ма этого года, за нЬкоторыя неосторожныя на- см4шливыя стихотворешя, онъ былъ высланъ на югъ, на службу въ Екатеринославъ, подъ начальство генерала Инзова, попечителя колонистовъ южнаго края, Поэту грозила болЬе суровая участь, но его спасло ходатайство передъ императоромъ Карамзина и Жуковскаго. Почти одновременно съ пр14здомъ его на югъ гене- ралъ Инзовъ былъ назначенъ исправлящимъ должность наместника Бессарабш, куда и долженъ былъ переехать со своею канцеляр1ей. А Пушкинъ въ Екатеринослав заболЬлъ лихорадкой и лежалъ почти одиноки, безъ не- обходимаго ухода. На его счаспе, черезъ Екатеринославъ про'Ьзжалъ со своимъ семействомъ генералъ Раевсый, известный герой отечественной войны. Съ сыновьями этого Раевскаго Пушкинъ былъ знакомъ еще въ Петер- бург. Раевсше хали на кавказск!я минеральныя воды и пригласили съ собой Пушкина; а бывш1Й съ ними докторъ Рудыковсшй помогъ ему въ болезни. Получивъ разр'Ьшен1е на поездку, поэтъ ожилъ и гЬломъ, и ду- хомъ. Бавказсшя горы съ ихъ сн'Ьжными вершинами и пропастями, новая жизнь, своеобразный бытъ горцевъ произвели на него сильное и благотворное впечатлЬше; онъ былъ на Бавказ'Ь оживленъ и веселъ, имъ овладело поэтическое одушевлеше. Съ Кавказа Пушкинъ по4халъ съ Раевскими въ Крымъ, гдЬ и провелъ въ ЮрзуфЬ нЬ- сколько недель; Крымъ пл'Ьнилъ его своею природой: — 108 — моревгь, «стройными тополями», «нужными миртами» и «темными кипарисами». Поэтъ писалъ изъ Крыма Дель- вигу: «Я любилъ, проснувшись ночью, слушать шумъ моря и заслушивался ц^^лые часы». Всё эти новыя впечатл^^шя, новая жизнь, прекрас- ная природа, сближеше съ хорошими людьми хорошо по- д^^Ёствовали на Пушкина, отдалили его отъ прежнихъ ложныхъ увлечешЁ и пробудили въ душ'Ь высошя и чистыя чувства. Этому сильно способствовало и возникшее въ ту-же пору въ сердце поэта чувство высокой и чистой любви къ какой-то неизвестной намъ д-Ьвушк^. Изъ Крыма поэтъ про4халъ въ Кишиневъ, въ Бес- сарабш, къ м4сту своего служен1я. Зд^сь съ жаромъ принялся онъ за литературныя занят1Я. Сл'Ьдствхемъ по- сЬщешя Кавказа и Крыма явились дв! прекрасныя, со- гр4тыя теплымъ чувствомъ, поэмы: «Кавказсюй пл4н- никъ» и « БахчисарайскШ фонтанъ». Въ первой поэгь изобразилъ природу Кавказа, быть горцевъ и разочаро- ваннаго, недовольнаго жизнью русскаго пленника; во второй разсказалъ поэтическое предан1е о любви крым- скаго хана къ чистой дЬвушк4, пл^Ьнниц'Ь Мархи, и о томъ, какъ татаринъ-ханъ смягчился душою подъ вл1я- шемъ этой девушки и любви къ ней. Начальникъ Пушкина генералъ Инзовъ былъ чело- в4къ добрый и простой; онъ сочувственно и тепло отно- сился къ своему новому молодому подчиненному; Пуш- кйнъ уважалъ и любилъ его. Но жизнь въ Кишиневе была тяжела для поэта. Туземное общество молдаванъ было очень невысоко въ нравственномъ смыслЬ; руссше чиновники и офицеры тоже не отличались возвышенными стремлен1ями; обпдественныя удовольств1я состояли въ ба- лахъ. танцахъ, картежной игр4, кутежахъ, которые часто приводили къ ссорамъ и поединкамъ. Пушкинъ увлекался отчасти подобной жизнью, и изъ-за этого у него возни- — 109 — кали не разъ столкновешя и съ соотечественниками^ и особенно съ молдаванами. Но не вся душа его уходила въ ташя увлечешя: его предохраняло жившее въ сердце его чувство возвышенной любви; кромЬ того, онъ сталъ усердно заниматься самообразовашемъ, много читалъ и тЪмъ пополнялъ недостатки своего лицейскаго воспиташя. Между русскими офицерами въ Кишиневе были и обра- зованные и хорош1е люди; Пушкинъ сблизился съ ними, бралъ у нихъ книги, велъ въ ихъ обществ одушевлен- ныя, серьезныя бесЬды. Въ Бессарабш поэтъ близко познакомился съ цыган- скимъ бытомъ: по стран'Ь кочевало много цыганскихъ таборовъ. Челов-Ькъ впечатлительный, любознательный и увлекающ1йся, Пушкинъ провелъ съ однимъ изъ нихъ несколько дней въ степи. Сл4дств1емъ этого было сочи- неше имъ н'Ьсколько позже поэмы аЦыеаны». Въ этой поэмЬ Пушкинъ сочувственно изображаетъ простаго и добродушнаго старика-цыгана, не хотяш;аго мстить уб1Йц'Ь своей дочери. Должно быть, этотъ цыганъ напоминалъ поэту простыхъ русскихъ людей, которыхъ онъ зналъ прежде въ деревне. Вообще въ эту пору его стало тянуть изъ чужой земли домой, на родину, къ русскимъ людямъ. Русское чувство подсказало ему въ эту пору сочинеше такихъ прекрасныхъ стихотворешй, какъ а11п>снъ о вп>гцемъ Олегть^ (переложен1е разсказа нашей древней летописи о смерти князя Олега) и ^На- полеонъ», гд поэтъ высказываетъ великодушное чувство примирешя съ причинившимъ намъ много зла, но потомъ пострадавшимъ завоевателемъ, умершимъ въ суровомъ заточеши среди океана, на остров св. Елены. Л4томъ 1823 года Пушкину удалось вырваться изъ Кишинева: онъ перешелъ на службу въ Одессу, подъ начальство новороссШскаго генералъ-губернатора графа Воронцова. Приморск1Й городъ, оживленный обширной торговлей, просвещенный, Одесса, конечно, больше нра- — 110 — вилась Пушкину, ч^мъ грубый по жизни своихъ обыва- телей Кишиневъ. Зд4сь Пушкинъ усердно занимался ли- тературой: писалъ поэму иЦыганы))^ началъ романъ ^Евгент Онтиньу>, Онъ прожилъ, однако, въ ОдессЬ недолго: всего годъ. Въ 1824 году Пушкинъ былъ уволенъ въ отставку, и ему было предписано переехать изъ Одессы на с4веръ и жить безвыйздпо въ Псковской губерн1и, въ селЬ Ми- хайловскомъ, принадлежавшемъ его матери. У'1зжая съ юга, поэтъ написалъ чудесное стихотвореше (иЕъ М(ут», въ которомъ прощается съ богатой и прекрасной южной природой. «Усталымъ пришельцемъ » , недовольнымъ собою и жизнью, прйхалъ Пушкинъ, въ начале августа 1824 го- да, въ «смиренный домикъ» и рощи роднаго Михайлов- скаго. Онъ былъ утомленъ безпокойными чувствами, ко- торыя волновали его душу на югЬ, и тревожными собы- Т1ЯМИ своей жизни. Онъ думалъ, однако, что будетъ то- сковать въ деревнЬ по этимъ чувствамъ и треволнешямъ. Но онъ ошибался: мирная, тихая, простая жизнь рус- ской деревни оказалась благотворной для него: тревоги его стали успокоиваться, и онъ ожилъ душою. Вместо ложныхъ друзей, заплатившихъ ему (по его выражешю) «обидой за жаръ души дов-Ьрчивой и нужной», онъ на- шелъ истинныхъ друзей въ семейств сос4дей своихъ Осиповыхъ-Вульфъ, простыхъ и добрыхъ русскихъ лю- дей. Главою этого семейства была Прасковья Алексан- дровна Осипова, вдова двухъ мужей и мать довольно многочисленнаго семейства; она была владелица села Тригорскаго, находившегося въ н4сколькихъ верстахъ отъ Михаил овскаго. Пушкинъ подружился съ сыномъ ея АлексЬемъ Николаевичемъ Вульфомъ (тогда студентомъ Дерптскаго университета) и съ старшими дочерьми — Ан- ной и Евпракс1ей Николаевнами. Анна Николаевна была д4вушка серьезная и задумчивая; младшая сестра ея — — 111 — напротивъ — живая, веселая. Черезъ Вульфа познакомился еще Пушкинъ. а потомъ и подружился съ товарищемъ его, мечтательнымъ и вдохновеннымъ поэтомъ Языковымъ. Въ Тригорскомъ проводилъ Александръ Серг^евичъ ц:Ь- лые дни и нед']^ли, читалъ свои новыя произведешя, велъ оживленныя беседы. А дома у него былъ еще другъ, самый близкШ его душ4 — няня. Два года прожилъ онъ безвыездно въ деревн съ старушкой Ариной Родюнов- ной; онъ заставлялъ ее опять, какъ въ д-Ьтств^^^ разска- зывать ему сказки, нЬть п-Ьсни: Спой мн^^ п']^сню, какъ синица Тихо за моремъ жила; Спой ш^ п']^сню, какъ девица За водой поутру шла, — говоритъ онъ нян4 въ одномъ стихотворен1и, посвящен- номъ ей («Зимшй вечеръ»). Въ этомъ стихотвореши поэтъ описываетъ и жилище свое, — это былъ простой и небогато, даже б4дно убранный домикъ, «ветхая лачуж- ка», какъ выразился Пушкинъ. Ему нравилась эта про- стота; онъ не любилъ вообще богатаго убранства жи- лищъ. Шкоторыя сказки няни Александръ СергЬевичъ записалъ и впосл-Ьдствы переложилъ въ свои чудные стихи (какъ, напр.. Сказку О мертвой ца/ревнгь, О ры- бакгь и рыбкть). — Сближался поэтъ и съ другими про- стыми русскими людьми: онъ ходилъ по деревнямъ, зна- комился съ крестьянами, слушалъ п^сни и записывалъ ихъ. Всей душой полюбилъ онъ народныя п4сни. Въ деревенскомъ уединенш его посетили, въ разное время, три лицейсюе товарища: Дельвигъ, Пущинъ и князь Горчаковъ. Поэтъ былъ чрезвычайно радъ имъ, и до- сыта наговорились друзья дЬтства въ недолг1я минуты свидашя обо всемъ, что занимало ихъ въ жизни и ли- тературе. Въ деревне Пушкинъ продолжалъ свое самообразо- — 112 — ван1е: онъ усердно и много читалъ. Съ увлечен1емъ чи- талъ онъ «Истор1Ю Государства РоссШскаго» Карамзина и наши старинныя л^^тописи. Древняя русская жизнь сильно занимала его, и онъ всей душою полюбилъ род- ную старину, какъ любилъ уже современный ему бытъ простыхъ русскихъ людей. Всл'Ьдств1е всего этого онъ задумалъ написать драму изъ древней русской исторш; онъ остановился на начал смутнаго времени, усердно принялся за работу, и въ течете 1825 года сочинилъ п1есу «Борись ГодуновЪу>^ одно изъ лучшихъ своихъ произведешй. Продолжалъ онъ въ деревнЬ писать и начатый еще на юЛ большой романъ «Евгешй Он4гинъ», сочинилъ также много прекрасныхъ стихотворешй. Изъ нихъ осо- бенно замечательны два — ссПодъ небомъ голу бы мъ стра- ны своей роднойу> и аПророкъ)), Въ первомъ поэтъ выражаетъ глубокую и нужную горесть о смерти заду- шевно имъ любимой неизвестной намъ женп1;ины, кото- рую полюбилъ онъ несколько л^тъ назадъ на югЬ; во второмъ онъ высказываетъ возвышенную мысль о назна- ченш поэта: подобно пророку, поэтъ долженъ «испол- ниться волей» Бога и «жечь своимъ глаголомъ» сердца людей, т. е. поражать укорами зло и зажигать въ серд- цахъ любовь къ добру и истин. Одно тяготило Пушкина въ Михайловскомъ, это — не- им^ше права выехать изъ деревни. Но неволя эта кон- чилась съ воцарен1емъ новаго императора. Въ авгусгЬ 1826 года императоръ Николай Павловичъ, пр1ехавппй въ Москву для коронац1и, вызвалъ Пушкина изъ Ми- хайловскаго къ себ4 въ древнюю столицу. Императоръ, любивппй сочинен1я Пушкина, обласкалъ молодаго поэта и снялъ съ него опалу. Пушкинъ оживился и былъ чрезвычайно веселъ первое время жизни своей въ Мос- кве. Онъ сблизился со многими тамошними писателями: съ Хомяковымъ, съ ученымъ Погодинымъ и другими. Съ — 118 — жаромъ прочелъ онъ въ собран1и этихъ просв'1щенныхъ ценителей свою драму о цар'Ь Борисе и встр^^тилъ въ нихъ восторженное сочувств1е себ^Ь. Но за первыми ра- достями последовали печали. Главное, поэтъ быль недо- воленъ св^тскимъ обществомъ столицы, въ которое онъ попалъ изъ своей деревенской глуши: въ этовгь обществе онъ встрЪтилъ (какъ говорить въ заключительныхъ сти- хахъ 6-й главы романа ((Ёвген1й Он^гинъ))) бездушае, гордость, умственную ограниченность, лцгкавство, лице- м4р1е, малодуппе, пустоту. Тяжело стало у него на серд- цЬ, и съ этихъ поръ онъ ведетъ какую-то странную, безпокойную жизнь; съ 1826 по 1830 годъ онъ не мо- жетъ остановиться гд'Ь-нибудь осЬдло и все пере'Ьзжаетъ съ мЁста на м^сто; то мы видимъ его въ Петербурге, то въ Москве, то въ тверской деревне Осиповыхъ «Ма- ленники)). Печаль вызывала иногда у Пушкина думы о смерти; таково, напр., стихотвореше «Брожу ли л вдоль улщь шумпыосъ...^. Стихотвореше это замеча- тельно, между прочимъ, темъ, что въ последнихъ сло- вахъ его сказывается вся возвышенность души поэта: забывая себя, онъ желаетъ радости и счастья молодому поколенио. Писалъ Пушкинъ въ это время много: сочинилъ, къ сожалешю неоконченный, романъ «Арапь Петра Ве- лгтаго)Уу поэму аПолтавт и многое другое. Въ обо- ихъ названныхъ произведешяхъ Пушкинъ изображаетъ Петра I: въ романе знаменитый царь является въ про- стой обстановке своей семейной и трудовой жизни, добро- душнымъ и ласковымъ хозяиномъ и работникомъ; въ поэме «Полтава» мы видимъ великаго царя на поле битвы могучимъ героемъ, сильнымъ волею, и велико- душнымъ победителемъ. Пушкинъ вообш,е благоговейно любилъ Петра Великаго; впоследствш онъ прославилъ его памятникъ въ поэме аМгьдный Всадпикъп\ ему же посвятилъ онъ несколько небольшихъ стихотверен1й, где 8 — 114 — называетъ Петра челов^^комъ съ «всеобъемлющей ду- шою», «в'Ьчнымъ работникомъ!) на трон^^; особенно пл%- нялъ поэта велик1й царь своимъ великодуппемъ, — въ стихотвореши аЦи/ръ Цетра Великаго)) разсказывается, какъ царь торжеству етъ пиромъ отпущеше к виноватому виныэ: онъ съ поданнымъ мириться, Виноватому вину Отпуская, веселится, Бружку п4^нитъ съ нимъ одну; и въ чело его ц^етъ, Св^телъ серцемъ и лицомъ; И прощенье торжествуетъ, БаБТь победу надъ врагомъ. Оттого-то шумъ и клики Въ ПетербургЬ-городкЬ, И пальба, и громъ музыки, И эскадра на р']^к^; Оттого-то въ часъ веселый Чаша царская полна И Нева пальбой тяжелой Далеко потрясена. Съ годами Пушкина стало тяготить одиночество, хо- лостая, скитальческая жизнь. Еакъ вполне русскаго че- ловека, его потянуло къ семейной жизни, захотелось ему своего мирнаго и тихаго угла. Въ 1829 году на одномъ большомъ званомъ вечере въ Москве встретил1> онъ очень еще молодую девушку Наталью Николаевну Гончарову. Она поразила его своей красотой. Онъ про- должалъ встречать ее, и черезъ нисколько времени по- чувствовалъ въ серцЬ любовь къ ней. Тогда онъ сталъ подумывать о сватовстве и, наконецъ, сдЪлалъ предло- жеше. Но онъ получилъ отъ родныхъ Натальи Нико- лаевны такой неопределенный ответъ, который былъ похожъ на отклонеше сватовства. Съ горя поэтъ тотчасъ — 115 — же уЬхалъ на Кавказъ, а оттуда пробрался далЪе, въ Малую Азш, въ нашу действующую аршю (тогда у насъ была война съ Турщей). Здесь поэтъ выказалъ чрезвычайную свгЬлость, и, недовольный своей судьбою, тоскующ1Й, не разъ рисковалъ жизнью, вы'Ьзжая ш перестрелки и входя въ госпиталь зачумленныхъ. Пуш- кинъ велъ записки своего путешеств1Я, которыя впо- сл^дствш привелъ въ порядокъ и напечаталъ подъ за- глав1емъ а Путегиествге въ Арзерг/мъ)). Зд1сь, между прочимъ, высказываетъ онъ высокую мысль о необходимости хриспанской проповеди среди кавказскихъ племенъ. Та-же мысль высказана Пушки- нымъ и въ написанной имъ въ 1829 году поэме изъ жизни кавказскихъ горцевъ — <Галг/(!ъ^] въ этомъ сочи- неши изображена противоположность чувствъ любви, про- щешя и великодуппя христ1анскаго юноши съ суровыми и мстительными страстями дикаго горца. Вернувшись въ 1830 г. въ Москву, поэтъ возобно- вилъ сватовство, и на этотъ разъ получилъ соглас]е. ПовеселЬвппй и довольный у1халъ онъ осенью въ Ни- жегородскую губершю, въ подаренное ему отцомъ село Болдино, устраивать къ свадьбе хозяйственныя д^ла. Здесь онъ много сочинялъ. Пушкинъ любилъ осень въ деревнЬ; она влекла его къ себе «красою тихою, бли- стающей смиренно)) и ((какъ нелюбимое дитя въ семье родной» (по его собственному выражен1ю). Весною 1831 года состоялась въ Москве его свадьба съ девицей Гончаровой. Молодые переехали въ Петер- бургъ, а затемъ на лЬто въ Царское Село. И поэтъ чувствовалъ себя въ первое время хорошо и счастливо. Онъ всею душою отдался семейной жизни, и наслаж- дался ея покоемъ и тихими радостями. Съ этого вре- мени и въ его сочинешяхъ завйчается спокойное чув- ство; онъ пишетъ произведешя все въ народновгь духе — сказки, повести; съ особенной любовью останавливается 8 — 116 — онъ на изображен1и семейной жизни, семейнаго счастья и родственныхъ привязанностей. Лучшее сочинеше его въ этомъ род — прекрасная пов-Ьсть ^Еапитанская доч- кт.—Ъъ то же время Пушкинъ занимается научными работами: разбираетъ документы временъ Петра Вели- каго, подготовляясь писать историо этого монарха; со- чиняетъ ^йтпоргю Пугачевскаго бупта^. Чтобы способ- ствовать его научнымъ занят1ямъ^ императоръ опреде- ли ль его вновь на службу и назначилъ ему жалованье. Академ1я же наукъ избрала его въ свои члены. Но поэту не пришлось жить спокойно^ отдавшись вполне, какъ онъ хот4лъ-было, литературнымъ тру- дамъ. Тутъ сказалась разница въ характерахъ его и жены. Наталья Николаевна была женою верной и лю- бящей; но ей нравилась св'Ьтская веселая жизнь, блескъ и суета. А Пуппсинъ мечталъ о другомъ: о тихой жизни въ деревнЬ, объ отставке. Къ тому же светская жизнь въ столи!^ оказалась слишкомъ дорогой и не по сред- ствамъ Пушкиныхъ, особенно въ виду необходимости подумать о воспиташи троихъ дЬтей; приходилось изы- скивать денежныя средства^ придумывать— какъ ихъ до- быть. Но была еще бол^е важная причина для тревогъ и огорчен1й поэта: его не любили въ томъ св^тскомъ обще- стве, въ которомъ ему приходилось вращаться; самъ онъ, какъ мы знаемъ, не долюбливалъ это общество уже давно^ замЬчая въ немъ пустоту, лицемЬр1е, сердечную холод- ность. Въ эти тяжелые посл^дше годы своей жизни Пуш- кинъ поднялся душою особенно высоко: всегда жившее въ его сердце религ1озное чувство теперь усилилось; онъ съ любовью часто читалъ Бвангел1е, лсит1Я Святыхъ; онъ написалъ несколько религ10зныхъ стихотворен1й, ^ежду прочивгь переложилъ въ свои, стихи умиленную — 117 — великопостную молитву а Господи и Владыко живота моего». Душа поэта просветлялась и успокоивалась. Но въ это самое время произошло собыпе^ окончив- шееся смертью Пушкина. Въ петербургскомъ св4тскомъ обп1;еств'Ь былъ любезно принимаемъ одинъ французъ по фамил1и Дантесъ, усыновленный голландскимъ послан- никомъ при нашемъ Двор'Ь барономъ Геккерномъ. Дан- тесъ былъ принятъ и на службу въ одинъ изъ гвар- дейскихъ полковъ. Это былъ челов'Ькъ легкомысленный; танцуя на петербургскихъ балахъ, онъ ухалшвалъ за девушками и дамами; особенно нагло сталъ онъ ухажи- вать за Натальей Николаевной Пушкиной. Этимъ вос- пользовались враги поэта; они стали присылать ему безъименныя письма съ насм'Ьшками и грязными наме- ками. Пушкинъ вышелъ изъ себя; нарушилось спокой- ствхе его духа, онъ потерялъ самообладан1е, и вызвалъ Дантеса на поединокъ. Тотъ принялъ вызовъ^ и 27-го января 1837 года произошла дуэль на пистолетахъ близъ Черной р4чки, за Комендантскою дачею. Пушкинъ былъ смертельно раненъ. Когда онъ очнулся и поднялся на руку въ сн4гу, въ его дупгЬ на мгновеше вспыхнула злоба: онъ потребовалъ, чтобы противникъ всталъ на свое м^сто, и выстр4лилъ въ него. Но злоба тотчасъ же оставила душу великаго поэта. Два дня промучился онъ страшною раной, твердо перенося мучешя, чтобы не безпокоить жену и д1тей. Въ эти дни въ дуп!^ его было кроткое чувство любви и всепрощешя; онъ зав%- щалъ друзьямъ своимъ не мстить за него; пожелалъ умереть какъ христханинъ, со всЬми примирившись, исповфдался и причастился. Императоръ Николай Пав- ловичъ прислалъ къ нему съ своимъ врачемъ записку, въ которой давалъ царское об^щаше позаботиться о его семействе. Посл-Ьдйя минуты жизни Пушкина описалъ присут- ствовавппй при нихъ Жуковсгай. ЖуковскШ долго всма- ^м|^п ' Зб>1г < X. — 118 — тривался въ лице умершаго друга и ученика своего. «Я ув-Ьр^ро тебя (писалъ онъ потомъ отцу поэта), что никогда на лиц( его не видалъ я выражешя такой глу- бокой, величественной мысли. Она, конечно, таилась въ немъ и прежде, будучи свойственна его высокой при- род; но въ этой чистогЬ обнаружилась только тогда, когда все зевшое отделилось отъ него съ прикоснове- шемъ смерти». Предсмертная болезнь раненаго поэта вызвала глубо- кое сочувств1е къ нему въ петербургскомъ обществ: множество знакомыхъ и незнакомыхъ ходило къ его дому наведываться о немъ. 29-го января Пушкинъ скончался. Его отпали въ Ко- нюшенной церкви и повезли хоронить, согласно съ его волею, въ Святогорсшй монастырь, находяпцйся въ н4- сколькихъ верстахъ отъ села Михайловскаго. Поэтъ по- Ч1етъ тамъ за церковью, подъ сЬнью деревъ мирнаго монастырскаго кладбища. Прошло 50 л4тъ съ его смерти. Образованные люди давно знакомы съ его сочинешями. Теперь, когда грамот- ность все больше и больше распространяется въ на- шемъ отечеств, а книги становятся дешевле, можно надеяться, что недалеко уже то время, когда сбудется заветное желаше великаго писателя и онъ станетъ изв4стнымъ «по всей Руси великой», его будутъ читать ВС. На такую память и славу онъ имеетъ права, — онъ справедливо сказалъ про себя въ стихотвореши «Памят- никъ»: И долго буду гЬмъ народу я любезенъ, Что чувства добрыя я лирой пробуадалъ, Что прелестью живой стиховъ я былъ полезенъ И милость къ падшимъ призывалъ. Въ 1880 году торжественно воздвигли великому пи- сателю прекрасный памятникъ въ Москв. ЗЬмС КтШ О РиМ(Нв. 3 6105 035 917 389 я 11\1 ОАТЕ ШЕ

    Источник: http://www.archive.org/stream/sheststateiopus00nez...

О сайте

1avtoportal.ru